Эрик видел сейчас гораздо лучше любого обычного пилота, так как «смотрел», используя все возможности не только своего ракетоносца, но и мощности корабля-матки. Видел лучше, воспринимал быстрее, соображал… Ну, что сказать, думал он тоже быстрее обычных, пусть даже хорошо тренированных людей. Поэтому уже в первые мгновения в системе Парацельса он уловил главное. Во-первых, бой еще не закончился, и это хорошо, поскольку здесь все еще есть те, кому нужна помощь 93-й бригады. А во-вторых, он увидел, что прыжок выбросил их на небольшом удалении от одной из самых ожесточенных схваток, на которые распалось сражение. Потерявший ход имперский крейсер и три или четыре фрегата сопровождения боролись за жизнь под плотным обстрелом противника. По внутреннему ощущению Эрика, крейсеру оставалось жизни буквально на пятнадцать-двадцать минут – может быть, даже чуть больше, – но это при условии, что имперцы не допустят какой-нибудь роковой ошибки. Расстояние до крейсера-бедолаги было не так, чтобы очень большим, и предварительный расчёт времени показывал, что ракетоносцы 93-й бригады вполне успевают ему на помощь.
