Разным образом существуют механические, если можно так сказать, мысли, исходившие от работников, собственников предмета и т. д. Такие мысли полны отражением окружавшего, которое они воспринимали в мельчайших подробностях: время года, цвета, ароматы и личности. Все эти излучения пристают к предмету, словно пыль, неосязаемая и невидимая, конечно, для грубого человеческого глаза.
Но если вы возьмете покрытый этим уснувшим населением предмет, сосредоточите на нем свою мысль и волю, направите на него струю теплого, могучего веяния, т. е. насытите эту жизнь жизненным током, то все очнется, а перед вашим духовным взором развернутся приведенные в движение силой вашей воли прошедшее и настоящее этой вещицы.
В романе, интересном только по своему грязному содержанию, описывались приключения дамы средних лет, замужней и очень некрасивой, но великолепно сложенной. Особа эта, героиня романа, встречает на маскараде молодого богатого аристократа, уже женатого на красивой молодой женщине, которая, однако, не внушала мужу ничего, кроме равнодушия, потому что тот был пресыщен и разочарован жизнью. Тем не менее он поддался обольщению пикантной «Коломбины», которая увлекла его в кабинет ресторана, а там, после хорошего ужина, разделась и танцевала в костюме Евы. Маркиз совершенно забыл ее некрасивое лицо и безумно влюбился, упоенный чудными формами ее прекрасного тела. То, чего не могла достичь красавица жена, т. е. встряхнуть его и вывести из состояния пресыщенного равнодушия, сделала некрасивая женщина. И в конце концов она так забрала его в руки, что он бросил жену и стал жить с любовницей, обратившись в ее верного раба.
Когда Мэри прочла этот роман, он показался ей глупым, грязным и нелепым до неправдоподобия, но в настоящую минуту она иначе взглянула на него: очевидно, сюжет взят из действительности
В настоящее время не щадят слух молодых девушек – многое, чего им не следовало бы знать, громко обсуждается в их присутствии, не говоря уже о том, что столбцы газет полны описаний драматических страстей и срамных романов, которыми молодежь потихоньку зачитывается.
И этот интересный, вполне молодой еще человек любит баронессу, которая уже начала краситься, а ее фигура, несмотря на худобу, утратила грацию и гибкость, присущие молодости, и кажется грузной.
Впрочем, есть немало примеров, подтверждающих, что для возбуждения чувственности мужчины особенного ума от женщины вовсе не требуется…
Именно. Книга, мой юный друг, – «волшебный» предмет, а невежды не подозревают ее благотворной или губительной силы. Прежде всего книга создает невидимую, но прочную связь между автором и читателем, так как всякое напряженное произведение мысли пропитано чувствами, убеждениями, страстями автора и его желанием передать свое миросозерцание другим
Не думайте, мадемуазель Лили, что мысли – безобидные излучения, словом, являются будто просто следствием мозговой работы. О нет! Это нечто вроде тучи саранчи, которая кружится в воздухе и ищет возможности прилепиться к живым
высокая фигура мужчины.
Несколько бледное лицо его с правильными чертами было строго и спокойно, густые черные волосы были коротко острижены, а в больших, стального цвета серых глазах под густыми ресницами светились ум и сила.
Барон опасно заболел, и к нему пригласили молодого врача, уже пользовавшегося некоторой известностью. Доктор имел репутацию строгого и добросовестного человека, врага женщин и всяких удовольствий, всецело преданного науке и больным.
Хозяйка этого прелестного уголка была женщиной средних лет, высокой и худой, но ширококостной, что придавало ее фигуре нечто увесистое и массивное. Лицо у нее было приветливое, свежее и очень белое, а большие темные глаза можно было бы назвать даже красивыми, не страдай они отсутствием выразительности, как и все лицо, в котором не проглядывало ни ума, ни доброты; оно оживлялось только в минуты гнева. Тем не менее это была хорошенькая женщина, а пышные ярко-рыжие волосы, составлявшие редкий контраст с темными глазами, придавали ей что-то своеобразное, пикантное.