проходя в стеклянную дверь с полупрозрачной надписью «Кафетерий». — Может, кофе?
— Да, конечно, — устало проговорил он, — я не откажусь.
Я не любил самообман, поэтому тут же ощутил легкое чувство спокойствия, стоило Смиту
— Я тебя люблю, — сказала я, глядя на него, сидящего на моей кровати, покрытого шрамами, такого домашнего и неприступного одновременно.
— Я тебя люблю, — ответил он тут же, — я уже говорил.
Возможно, это какая-то форма стокгольмского синдрома и я — больная на голову идиотка.
Или, как была уверена Викки, просто влюбленная в солдата девушка.
— Комнаты друг напротив друга — ваши с Майком, — показала мне Викки, — на твоей двери нарисован кролик!
Я кивнула. Кролика я уж запомню.
— Комната Майка — с картинкой волка.
— Иронично, — пробормотала я недовольно, но вскоре заулыбалась. Это странное маленькое совпадение показалось мне очень забавным.
— У всех есть право на покупку эскимо… — проговорила я едва слышно, но все-таки осмелилась посмотреть на старшего из братьев.
— Если что, — криво улыбнулся он всего на секунду, и я поняла, что он немного пьян, — я люблю вишневое.
У всех есть право на покупку эскимо… — проговорила я едва слышно, но все-таки осмелилась посмотреть на старшего из братьев.
— Если что, — криво улыбнулся он всего на секунду, и я поняла, что он немного пьян, — я люблю вишневое
