Кітаптан алынған дәйексөздер Разбитые маскиавтор Анна Малышева
таком случае он открыл бы счет в другом банке, чтобы не привлекать внимания, – заметил
2 Ұнайды1 түсініктеме
То ли потому, что он перенес разлуку намного легче, чем она сама.
Речь шла о старом приятеле мужа – единственном, кто ни разу не явился к ней с визитом соболезнования после того, как Виталий пропал.
Вы уверены, что у вашей дочери нет ничего подобного?
– А ее пояс был на месте преступления, – все так же хладнокровно продолжал Самохин. – У вас тоже имеется алиби, Илья Сергеевич, так что обвинять вас напрямую я не могу.
Адвокат – полный симпатичный блондин лет сорока – на ходу разворачивает конфетку и отправляет ее в рот с таким безмятежным видом, будто отправляется на приятную вечеринку.
. Занимать кому-то шесть тысяч долларов было вовсе не ко времени.
– Да уж, – задумчиво подтвердил следователь. – Однако вскоре у него появились деньги. Кроме тех, что ему подкинули обратно, разумеется.
И тут адвокат выложил свой последний козырь. Самохин крупно в нем ошибся – прошедшие сутки он занимался вовсе не составлением алиби для Ирины – судя по всему, он сразу отказался от этого намерения.
– Я пытался узнать побольше о московском бизнесе Русакова, раз уж не мог узнать о немецком. Связался с последней фирмой, где он сотрудничал. Там его хорошо помнят и отзываются о нем тоже прекрасно. Насколько я понял, он ушел оттуда по собственной инициативе – решил открыть свой бизнес, даже снял для этого помещение в центре.
Перед Самохиным легла щегольская визитная карточка. На тисненой зеленоватой бумаге серебряными буквами были выведены имя, фамилия, отчество Ильи, все его реквизиты и телефоны. И адрес фирмы. Самохин прочел его и изумленно поднял брови:
– Да это же…
– В том же доме, но только на первом этаже, – кивнул адвокат. – Эту карточку мне подарила секретарша в той фирме, где он работал напоследок. Симпатичная особа и хорошо его знает. Правда, девушка сказала, что новой фирмы Русаков так и не поднял – не хватило средств. Однако он снял помещение и уплатил за год вперед.
– Вы думаете…
– Безусловно, это помещение посоветовал ему друг, который тогда еще не развелся с моей подзащитной, – теперь толстяк вовсю улыбался. – Кто еще, как не он? Вы не желаете осмотреть этот загадочный офис? Правда, мне кажется, это нужно было сделать значительно раньше.
Самохин обалдело покачал головой:
– Как вы это раскопали? Я бьюсь над делом две недели, а вы за несколько часов…
– Деньги, – коротко ответил тот.
– В смысле?
– Я всегда исхожу из того, что людям прежде всего нужны деньги. А в данном деле они больше всего были нужны Русакову, раз уж тот носится с идеей о собственной фирме. А месть, поддельные улики – все это для отвода глаз… Знаете, я детективов не люблю. – Толстяк тяжело поднялся: – Так мы поедем туда или нет? Думаю, можно обойтись и без ордера на обыск. Мы и так опоздали.
Однако, вопреки пессимистическим прогнозам адвоката, им все-таки удалось кое-что обнаружить в пыльном, давно не убиравшемся помещении на первом этаже того дома, где жила Ирина. Кроме множества относительно свежих следов на полу (сами визитеры ходили по стеночке), они нашли в комнате пакеты с шубами и телевизор с плоским экраном, горделиво стоявший на единственном столе. Самохин только развел руками:
– Ребята, снимайте!
«Ребята» произвели видеосъемку помещения. Им пришлось проникнуть сюда, слегка повредив замок на двери. Адвокат утверждал, что не стоит обращаться к Русакову с просьбой выдать ключи.
– Это было бы цинизмом, – добродушно заметил он, расплываясь в загадочной улыбке. – Всему есть пределы. Ну что, Константин Петрович, подкинул я вам еще работенки? Только не пытайтесь меня убедить, что моя подопечная была с ним в сговоре. Об этом помещении она, во всяком случае,
последствий (трещин, протечек) не было, и потому