автордың кітабынан сөз тіркестері  Савва Морозов

Максим Горький

Если на Святой Руси человек начнет удивляться, так он остолбенеет в удивлении да так, вплоть до смерти, столбом и простоит

После смерти Саввы Морозова среди рабочих его фабрики возникла легенда: Савва не помер, вместо него похоронили другого, а он "отказался от богатства и тайно ходит по фабрикам, поучая рабочих уму-разуму".

Легенда эта жила долго, вплоть до революции...

- Те же самые русские люди. Стоило ему сегодня выйти на балкон и сказать толпе несколько ласковых слов, дать ей два, три обещания, исполнить их не обязательно, - и эти люди снова пропели бы ему "Боже, царя храни". И даже могли бы разбить куриную башку этого попа об Александровскую колонну... Это затянуло бы агонию монархии на некоторое время.

расстреливали сегодня, полтора года тому назад стояли на коленях пред его дворцом и пели "Боже, царя храни..."

- Царь - болван, - грубо и брюзгливо говорил он. - Он позабыл, что люди, которых с его согласия

Он болезненно засмеялся.

Мне рассказывали, что, когда Савва приезжал на фабрику, мальчишки били камнями стекла в окнах комнат, где он жил, и было установлено, что мальчишкам платят за это по двугривенному. Слышал я также, что Савва получает анонимные письма с грозами убить его.

- Все-таки - не очень остроумно, что жизнь заканчивается процессом гниения. Нечистоплотно. Хотя гниение суть тоже горение, но я предпочел бы взорваться, как динамитный патрон. Мысль о смерти не возбуждает у меня страха, а только брезгливое чувство, - момент погружения в смерть я представляю как падение в компостную яму. Последние минуты жизни должны быть наполнены ощущением засасывания тела какой-то липкой, едкой и удушливо-пахучей средой.

- Но ведь ты веришь в бога?

Он тихо ответил:

- Я говорю о теле, оно не верит ни во что, кроме себя, и ничего кроме не хочет знать.

После раскола партии он определенно встал на сторону большевиков, объясняя это так:

- Ленинское течение - волевое и вполне отвечает объективному положению дел. Видишь ли: русский активный человек, в какой бы области он ни работал, обязательно будет максималистом, человеком крайности. Я не знаю, что это: органическое свойство нации или что другое, но в этом есть логика, я ее чувствую. Очень вероятно, что, когда революция придет, Ленина и его группу вздуют, истребят, но - это уж дело второстепенное.

Его суждения о литературе не отличались оригинальностью, но в них всегда было что-то верное.

Внешний вид его дома на Спиридоновке напоминал мне с.кучный и огромный мавзолей, зачем-то построенный не на кладбище, а в улице.