самым Хиллер делает существенный шаг вперед. Витальностью, которой необходимо научиться, он отделил человека модерна от предметов, «бесцельной целесообразностью* расчленения»49 лишил внешний мир его значимости. Культура больше не имеет содержания, она является постоянным самообучением, образование же отныне — не накопление знаний, а тренировка самой возможности использования разрозненных обстоятельств. Культура — всего лишь «флюид, пронизывающий всю личность»50, приятие хаоса мира, как показал Дойблер.
