Мир замер, остановившись в одном мгновении. Перед Гу Минем, сбитой птицей, опустились красные ступени.
Его от долгожданного вознесения отделяло лишь тело человека, отмеченного несчастливой звездой и прожившего позорную жизнь изгнанника. Напрячь все силы, отбросить его в сторону и доползти до ступеней – разорвать свои связи с бренным миром и забыть всю боль и кровь, пролитую в день Черного Солнца.
Но…
Вместо этого Гу Минь слабой рукой закрыл Мо Яну лицо.
– С возвращением… шисюн.
И потерял сознание, так и не коснувшись алых ступеней.
3 Ұнайды
Чашки и крышечки замерли в воздухе, словно подвешенные на невидимые нити. Ну конечно, для чего еще даос может использовать свою ци, которую он учился контролировать десятилетиями? Чтобы показать ученикам, как пьют чай бессмертные феи у себя в садах, не иначе.
1 Ұнайды
В ответ юноша шумно выдохнул и вдруг обнял его, крепко сжимая руками. Горячая кожа, колотящееся сердце Гу Миня и его золотая ци, нити бессмертия, прижались к Мо Яну, отчего тот окончательно растерялся. Нерешительно подняв руки, он похлопал Гу Миня по плечам.
Слезы подступили соленым и горьким комком к горлу. Несмотря на это, юный Мо продолжил, надеясь, что голос его не подведет:
– В глубине души, как бы я это ни отрицал, ты оставался моим младшим. Как я мог не радоваться твоим успехам? Я лишь печалился из-за того, что не в силах был пойти рядом.
Юноша опустил голову. Мо Ян увидел, как по щеке Гу Миня скользнула, прошлась до подбородка и сорвалась вниз капля, светлая, как драгоценнейший из жемчугов.
– Я не достоин называть тебя шисюном.
Шиди пошатнулся, и Мо Ян бросился к нему, испугавшись, что в сердцах тот опустится на колени – бить лбом землю. Он крепко ухватил юношу за плечи и встряхнул.
– Прекрати это! – воскликнул он, не зная, как быть. Хотелось и плакать, и смеяться одновременно: любимец Небес вздумал раскаиваться перед ним! – Ну же, поднимись!
– Я недостоин…
– Твой старший не злится! – оборвал его Мо Ян. – Как бы я ни старался возненавидеть тебя, Гу Минь, это было подобно попытке возненавидеть солнце и звезды. Ты был юн и за мгновение приобрел великую славу. Ты не знал…
Почему я оправдываю тебя? Может быть, потому, что даже тогда ты был для меня маленьким смешным господином, который легко теряется и очень серьезно смотрит. Который так пришелся мне по душе.
– Ты когда-то проявил ко мне доброту, а я отплатил за нее предательством. Ты принял меня с моей силой, которая пугала даже мать, а я тебя погубил. За то, что я совершил, мне нет прощения, и, если Небеса рассудят справедливо, они заберут свое благословение
Спасибо, Мо Ян. Разговоры с тобой помогают найти верное решение, и я чувствую себя молодым и полным жизни. Хочется в этот раз все изменить.
противник еще мог попытаться сопротивляться и сбросить его, но вдруг откинул голову на землю, покрытую короткой травой, и тихо засмеялся:
– Ты победил.
– Сопротивляйся, Гу Минь! – возмутился Мо Ян. – И хватит смеяться! Что такого случилось?
Свет от рассеянных частиц ци осветил лицо юноши. Несколько прядей выбились из всегда аккуратного пучка волос, дыхание Гу Миня было частым и прерывистым, а на скуле розовел след от касания Мо Яна. Тот сразу несколько смутился и убрал руки от чужих запястий. Он не мог понять, на самом деле ли Гу Минь уступает ему в рукопашном бою или все это время притворялся, чтобы его шисюн не расстроился.
Мо Ян сразу выбрал наиболее вероятную причину:
– Не надо мне поддаваться, понятно?
– Я не поддавался. В ближнем бою от меня не так много толку, – сказал с улыбкой Гу Минь. – Мо Ян, ты силен.
вольствием уплетал, Лу-Лу [206]…
– Как ты меня назвал?! – возмутился Лу-Лу.
А Гу Минь посмотрел на Мо Яна, и лучше бы он, честное слово, застрелил своего шисюна сейчас, предотвращая беду.
Но глупый маленький шиди лишь улыбнулся и, не глядя на манекены, натянул тетиву и выстрелил точно в цель. Стрела не свистела – просто прошла ткань насквозь и вонзилась в деревянное основание так, что оно прогнулось назад и чуть было не надломилось.