Щелкает крышка почтового ящика, и я вздрагиваю. Как случилось, что от любых звуков (не только от телефонных звонков) у меня теперь учащается сердцебиение, а по телу пробегают мурашки? Как я стала такой пугливой? Мне стыдно; стыдно, что во мне не осталось прежней силы, что я позволила какой-то ерунде сломить меня. И мне противно, что я, затаив дыхание, прислушиваюсь к скрипу гравия под удаляющимися шагами почтальона, желая убедиться, что это не убийца просунул что-то в ящик. Противно, что ноги подкашиваются, когда я, разбирая почту, вижу адресованное мне письмо. Противно, что у меня трясутся руки, потому что письмо может быть от него.
