– Чем – этим? – спросил полковник, понимая, что Элегуа уводит его от вопроса о Клаудии.
– Обожествлением женщины. Вы сотворили себе кумира. Вы поклоняетесь женщине больше, чем богу.
Она какая-то нескладная. При той же фигуре и при той же красоте не было в ней еще того сияния, что нашел в ней полковник. И он спросил себя: когда же в ней явилось это сияние? Эта стать? Когда она обрела эту ленивую манкость во взгляде? Неужели она преобразилась для него? Или это он ее преобразил? Он такой ее увидел, и она стала такой
