Кітаптан алынған дәйексөздер Вечная погибельавтор Тигест Гирма
Кидан недоверчиво вздохнула.
— Кто вообще отдаст мне жизнь?
— Хочешь мою?
3 Ұнайды
«Доброта требует самоотречения», — сказал он когда-то. А на самом деле имел в виду: «Мне нравится, когда ты добра ко мне».
1 Ұнайды
Ты говоришь мне принять мою тьму, а сам ненавидишь свою человечность. Так не получится. Нельзя любить себя лишь наполовину.
1 Ұнайды
Быть человеком — сплошное неудобство, квинтэссенция жалких переживаний и сомнений в себе.
1 Ұнайды
Их всегда связывало насилие — злое, тайное или нежное. Пока оно у них есть — а его предостаточно — они никогда не расстанутся.
1 Ұнайды
— Так и будешь стоять? — Она быстро подняла взгляд.
— Не посмею прерывать работу гения. — Его голос был тих, но в нем таилось нечто темное — она не могла распознать, что именно. — Покажи, как ты обрываешь жизнь, маленькая птичка.
Когда-то эти слова могли ее ужаснуть, но теперь лишь наполняли восхитительной энергией.
— Если ты убьешь меня, — прорычал Самсон, тяжело дыша, — мечи будут утрачены.
Кидан улыбнулась его попытке выжить.
— Нам плевать.
Артефакты Мудреца могли хоть сквозь землю провалиться — Кидан все равно. Но Сузеньос шагнул вперед.
— Место нахождения артефакта должны знать трое — на случай непредвиденных обстоятельств. Таков обычай Нефрази.
— Это по-твоему, — выплюнул Самсон, и в уголке его губ застыла темная кровь. — Убьете меня сегодня, и ты никогда не найдешь мечи.
По слухам, три артефакта — солнца, воды и смерти — освобождали вампиров от Запретов.
Лицо Сузеньоса исказилось. Но панельные стены не горели — они дрожали, размякнув, как занавески. Признаки беспокойства. Эти артефакты обладают над ним властью. Они всегда будут его главным приоритетом. У Кидан пересохло в горле.
— Не слушай его, — сказал она, тяжело дыша.
— Ты… потратишь… еще столетие… на их поиски. — Самсон пытался сформулировать фразу — ослабший и разъяренный. — А если… Лусидио обнаружит их раньше тебя, что тогда?
Его бессвязный лепет не волновал Кидан.
— Хватит.
Но Сузеньос резко замер, услышав имя. Заметные только им черные, извивающиеся щупальца — явно проявление ужаса — опутали его ноги. Они погасили пламя Кидан и метнулись к ней, как угри. Обвились вокруг лодыжек и обожгли, подобно огненным муравьям. В груди Кидан родилась паника. Она ждала, что Сузеньос заговорит, даст ей подсказку — как раньше, когда дом слишком усиливал эмоции. Но вампир застыл. Он едва ее замечал. Она видела, как образы прошлого терзали его в обсерватории, но сейчас было нечто большее. Особенно пугало, что он не сопротивлялся.
Он всегда сопротивлялся.
— Йос, — позвала Кидан, надеясь встряхнуть его.
Он не ответил.
Кидан крепче сжала пистолет, призывая свою ярость рисованием треугольника на Самсоне. Красное пламя спустилось с крыши, и она охотно приветствовала его, позволяя наполнить легкие. Прогнать пальцы тени.
Сузеньос выдохнул и удивленно уставился на исчезающие черные щупальца.
Самсон слабо дернул плечами.
Сейчас или никогда.
— Увидимся в аду.
Кидан нажала на курок, но ее толкнули. Обе руки сбились с прицела. Пуля попала в ножку стула, и все взорвалось. Пистолет выскочил из рук и полетел по полу, вращаясь, прежде чем замереть. Кидан схватила его ровно в тот момент, когда какая-то фигура перевернула ее на спину и прижала к полу.
Сузеньос... склонился над ней с суровым лицом.
— Какого черта ты творишь? — крикнула она, и вокруг закружилось огненное торнадо.
Он мрачно бросил полный ненависти взгляд на Самсона. По-прежнему живого.
— Он прав. Сначала мне нужен артефакт.
Это какая-то шутка.
Кидан извивалась под ним, ругаясь до боли в легких.
— Мы должны немедленно его убить. Это наш шанс! Клянусь Богом, Йос, если ты отпустишь его, я тебя прикончу. Он убьет Джи Кея!
Сузеньос посмотрел на нее покорно, но решительно. Постепенно Кидан сдалась — ее охватило жестокое разочарование. Они наконец достигли взаимопонимания, смогли работать и убивать вместе. Сузеньос не может предать ее сейчас.
— Не делай этого, — прошептала она, недовольная мягкостью собственного тона.
Он на мгновение опустил глаза, но в голосе не прозвучало эмоций.
— Мы никогда не были так близки к тому, чтобы собрать все артефакты.
Кидан закричала на Сузеньоса, но вампир не ослабил хватки. А потом медленно отпустил ее. Сбитая с толку Кидан на мгновение замерла и поползла к пистолету.
Но его поднял кто-то другой.
Над Кидан навис крупный мужчина — почти вдвое выше ее ростом. Его руки напоминали стволы деревьев, а лицо внушало ужас. Уорд, один из последователей Самсона.
Кидан отпрянула.
1 Ұнайды
Твоя жизнь не цена и не бремя. Ты мой компаньон. А значит, быть рядом и тебя защищать — не только долг, но и честь для меня. И прости, что я так долго это осознавал.
1 Ұнайды
— Если я хлопну в ладоши, Сузеньос снова станет таким, как был.
Слова начали появляться, но растаяли, не успев сформироваться в закон.
Нет.
— Если я хлопну в ладоши, Сузеньос вернется ко мне, — сказала она громче.
Снова неудача.
«Хозяин дома не может установить новый закон, чтобы исправить последствия нарушенного».
Лицо Таджа окончательно ее добило. Смятение медленно растворилось в ошеломляющем осознании, и его карие глаза наполнились невыносимой безысходностью.
— Дом… забрал у тебя его.
«Нет! — хотела ответить она. — Я не потеряла его».
Тадж отвел взгляд и уставился на ковер, сжав кулаки.
Кидан ударила кулаком об стену. Ужасающий крик разорвал ее пополам. Дом тоже треснул надвое, отражая ее боль. Она осела на пол.
— Кидан… мне так жаль. — Джун стояла перед ней на коленях, с искаженным от боли лицом.
Сестра обняла ее. Грудь Кидан сжалась — в легких не осталось воздуха.
— Я потеряла его, — сказала она сестре, глядя в пустоту. — Я его потеряла.
— Кто я?
Ее голос дрожал от страха перед ответом.
Неужели дом заставил его забыть ее?
Он склонил голову.
— Кидан Адане.
Ее имя в его устах... она закрыла глаза. Слава богу. Он ее помнит.
— Дочь Махлет и Амана, девушка, которая отобрала мое законное наследство и на несколько месяцев украла мое бессмертие, а потом отдала артефакт.
Она вытаращила глаза.
— Что... нет! Кто я для тебя?
Кидан схватила его за руки, и он опять зашипел. Она не могла не прикасаться — слова не работали, и она надеялась, что ему напомнят ее руки.
Но он только сжал зубы.
Джун закрыла рот рукой, в ее глазах мелькнул ужас.
— Кидан... он...
— Убери руки, — прохрипел он.
Спокойствие комнаты разбилось о белый ужас, пробирающий до костей. Но Кидан не отпустила его лица, даже когда его ненависть обожгла ладонь. В ее шепоте звучали мольба и ужас.
— Йос, — в его имени прозвучала последняя надежда на спасение и приказ. — Йос.
В смотревших на нее глазах не было света.
Сузеньос схватил Кидан за горло, и она ахнула. Влажные чернила с его пальцев отпечатались на ее шее. Ее руки безвольно повисли по бокам, и он вывел ее из комнаты — перила лестницы больно врезались ей в талию.
Внизу ждал долгий путь сокрушительного падения.
Свет лампочки в коридоре осветил его полностью. Он выпустил клыки, а черные глаза покраснели от такой яростной ненависти, что у нее перехватило дыхание.
— Йос? — Кидан смогла лишь вымолвить его имя, тише молитвы.
Он закрыл глаза и притянул ее к себе за шею.
— Перестань так говорить мое имя.
В ее горло лезвием вонзилась надежда.
— Как?
— Как будто я твой.
Она приоткрыла рот, вдыхая его обжигающее дыхание — резкий контраст со льдом у нее внутри. С закрытыми глазами его лицо казалось умиротворенным, мягким, как солнечный свет на поверхности воды. Она невольно склонила голову и коснулась губами его нижней губы. Легчайшее прикосновение. Ее пронзил головокружительный поток.
Он резко очнулся. Воплощенная ярость.
— Я не твой.