Кітаптан алынған дәйексөздер Трагедия династии Романовыхавтор Александр Керенский
Лично я всегда считал историю последовательностью иррациональных по сути событий, ибо за самой точной статистикой, самыми жесткими экономическими законами, самыми совершенными политическими доктринами и идеальными теориями всегда стоит человек со своей волей, и в зависимости от случайных обстоятельств человеческая сила или слабость, разум или глупость порождают новые исторические факторы, не предусмотренные никакими научными законами.
Мнение Распутина о царе и царице, которое он высказывал в присутствии Юсупова, таково: «Он [царь] никогда ни на что был не годен, а царица – мудрая государыня. Надо всю власть отдать в ее руки, пусть правит, тогда все устроится к лучшему. Такова народная воля».
Пагубное влияние этого человека, – пишет П. Жильяр, воспитатель цесаревича Алексея, преданно следовавший за царской семьей до Екатеринбурга, – стало главной причиной гибели тех, кто верил в него, как в своего спасителя»
Императрица залилась горькими слезами, обещала поговорить с царем, но добавила: «Мою несчастную невестку невозможно убедить, что она ведет к катастрофе себя и династию. Она глубоко верит в святость этой темной личности, и мы все бессильны предотвратить беду». Будущее подтвердило пророческий смысл ее слов
перед правительством встала третья задача – продолжать кампанию, – абсолютно несовместимая с двумя первыми. Попытки возобновления активных военных действий сразу же провалились. Все аплодировали звучавшим на бесконечных собраниях и митингах патриотическим призывам, хорошо зная, что армия не сражается и сражаться не будет. При колоссальных потерях, которые оцениваются приблизительно в треть первоначальной численности, при отмене всех прежних дисциплинарных законов, при общем стремлении всего народа к миру, к власти безусловно должна была прийти партия, даже самая малочисленная, обещающая незамедлительный мир.
Падения Керенскому было не избежать. На протяжении всей своей долгой жизни оставаясь сторонником демократического режима, основанного не на грубой силе, а на убеждении, он, придя к власти, придерживался того же принципа. Однако перед ним стояла задача, которую невозможно решить убеждением. Три ее аспекта явственно подтверждают обратное. Во-первых, новому правительству пришлось целиком восстанавливать административную систему, которую оно само разрушило после свержения самодержавия. Во-вторых, новую систему следовало привести в полное соответствие новым революционным идеям. Чтобы справиться с этими двумя проблемами, России надо было выходить из войны.
На мой вопрос о настроении императора в ссылке мистер Гиббс ответил: «После отречения император вновь почувствовал вкус к жизни. Для него важнее всего была семейная жизнь, а с тех пор он получил возможность все время проводить с семьей»
В своей книге он весьма убедительно доказывает отсутствие малейшего шанса на реставрацию монархии с Николаем II во главе, даже в том невозможном случае, если бы реакционеры каким-нибудь чудом вернулись к власти. Будучи императором, Николай чуждался великих князей, которые никогда не пытались снова возвести его на престол. Кроме того, отречение, составленное, пожалуй, поспешно и путано, было легко подписано по первому требованию, и все прекрасно видели, что император этому только рад. Он давно уже говорил, как ужасно носить корону до могилы.
Мериэл Бьюкенен в своей книге «Гибель империи».
Мы воюем со всеми! Царица с Распутиным действительно воевали с народом, армией, великими князьями, со всей Россией.