Кітаптан алынған дәйексөздер Выжить и не сойти с ума. После потери ребенкаавтор Ольга Кавер
После смерти ребенка жизнь не продолжается, можно только начать ее заново.
1 Ұнайды
Пережить свою НЕВИНОВНОСТЬ иногда еще сложнее, чем ВИНУ.
1 Ұнайды
Как же я удивилась, когда по результатам типирования мне был присвоен практически абсолютно другой социотип личности: из четырех показателей изменились три! То есть моя личность изменилась на 75 %!
Я спросила ведущих мастер-класса, может ли социотип изменяться в течение жизни? Может, ответили они, но крайне редко. Например, когда у человека была клиническая смерть.
Так у меня было три СМЕРТИ, только не клинических. Смерти моих детей. Вот и изменились три показателя из четырех в результате, потому что я потеряла троих детей. В общем, я теперь совсем не я.
если мы пытаемся прожить горе потери ребенка, а ребенок на самом деле исполнял для нас роль родителя, потерянного бывшего партнера, бабушки или дедушки, а то и потерявшегося в детстве любимого котенка (такой случай в практике у меня тоже был), то мы не можем это горе прожить.
Мы не сможем найти выход из страны горя, потому что проживаем горе потери НЕ ребенка, а того, кем на самом деле функционально он для нас являлся. Мы можем выйти из страны горя после смерти ребенка, но пытаемся прожить утрату родителя, партнера или даже домашнего животного.
Эта подмена понятий закрывает нам выход из страны горевания. Горе не уменьшается, потому что мы проживаем НЕ ТО горе.
Одна из участниц моей терапевтической группы сказала: «Я все думала, почему оказалась в группе, где все потеряли детей, а я потеряла отца. И я в этой группе чувствовала себя своей. Потому что я отца воспринимала как ребенка! И это огромный инсайт для меня».
Кем на самом деле для вас был ушедший ребенок? Какие функции он выполнял для вас?
Парентификация — когда ребенок выполняет родительские функции для своих собственных родителей. Вариаций таких путаниц между тем, кем вы друг другу являетесь фактически, и функционально исполняемыми ролями огромное множество.
Третий же этап начинается с очень трудно определяемого момента реализованности ребенка в жизни. Для кого-то он никогда не наступает, а кто-то видит полноту проживания жизни своим ребенком уже в его юности. Но ребенок остается ребенком для родителей и в шесть, и в шестьдесят лет.
На этом этапе часто надо работать с потерей перспективы спокойной старости с опорой на потерянного ребенка. С потерей безопасности будущего. Казалось бы, можно порадоваться тому, что ребенок реализовался. Но часто в этом случае говорят: «Ушел в расцвете сил» и «Столько еще мог бы сделать».
Вторая группа — когда во взаимодействии с ребенком есть физический и эмоциональный контакт, появляется общая история, формируется привязанность. Это происходит шаг за шагом. Потенциал ребенка развивается, он становится отдельной личностью, пока наконец не сепарируется от родителей и не уйдет в свою отдельную взрослую жизнь.
Если смерть ребенка происходит в этот период, то надо работать с восстановлением безопасной привязанности, так как связь с ребенком часто такой привязанностью является. И с потерей перспектив на дальнейшую совместную жизнь. С потерей ожиданий от реализации потенциала ребенка в полной мере. С потерей уже привычных ролей матери, отца и будущих ролей бабушки или дедушки.
Первая группа — когда во взаимодействии с ребенком есть физический контакт и ожидания, мечты, планы на его жизнь. Каким он будет? Как будет расти? Какие важные этапы жизни мы пройдем вместе?
Конечно, эти мечты и ожидания наполнены счастьем, надеждами, перспективами. Это этап беременности и иногда первых месяцев жизни с малышом. Когда ребенок погибает на этом этапе, хорошо работать именно с потерей будущего счастья, надежд и перспектив. С разрушением вселенной, которая могла случиться.
Даже вместе с малышом в виде эмбриона ЭКО погибает целый будущий МИР.
На данном этапе не было совместного эмоционального опыта.
Мы работаем с обрушением надежд на счастье и перспектив на будущее. С потерей возникновения ожидаемых ролей матери, отца, бабушки, дедушки и так далее. Тем больше это обрушение, если дальнейшая беременность по каким-то причинам невозможна.
Важно сказать, что при таких потерях я предлагаю сделать расстановку и приглашаю душу ушедшего ребенка. И душа, часто с позиции очень мудрого человека, говорит о том, для чего все это произошло. Это дает родителям возможность найти новый смысл в случившемся. А иногда ничего не говорит. Тогда мы ищем новый смысл другими путями.
Первая группа — когда во взаимодействии с ребенком есть физический контакт и ожидания, мечты, планы на его жизнь. Каким он будет? Как будет расти? Какие важные этапы жизни мы пройдем вместе?
Конечно, эти мечты и ожидания наполнены счастьем, надеждами, перспективами. Это этап беременности и иногда первых месяцев жизни с малышом. Когда ребенок погибает на этом этапе, хорошо работать именно с потерей будущего счастья, надежд и перспектив. С разрушением вселенной, которая могла случиться.
Даже вместе с малышом в виде эмбриона ЭКО погибает целый будущий МИР.
Безопасная привязанность — этот стиль привязанности развивается у детей, которые верят, что важный взрослый всегда будет рядом и поможет. Уверенность позволяет детям чувствовать себя в безопасности и с интересом исследовать окружающий мир. Им нравится близость, и они независимы.
Отстраненная (избегающая) привязанность — этот стиль привязанности возникает, когда на запросы ребенка не отвечают, его потребности не удовлетворяются. Ребенок приходит к выводу, что его желания безразличны для взрослого, и пытается приспособиться к ситуации, подавляя свою потребность в любви и заботе. Ребенок может казаться безразличным, но за этим скрывается страх отказа и боли.
Беспокойная (тревожная, небезопасная) привязанность — такой стиль привязанности является следствием непредсказуемого поведения взрослого: иногда грубый, иногда ласковый, иногда равнодушный; взрослый может внезапно уйти, бросив ребенка, и ребенок не понимает, от чего это зависит и чего ожидать. Эти дети боятся незнакомцев даже в присутствии родителя, они очень расстраиваются, когда родитель уходит, но притом несчастливы, когда он возвращается, а иногда даже злятся, потому что не чувствуют себя с ним в безопасности.
Опасливая привязанность — этот стиль привязанности встречается у детей, которые привыкли подавлять свои чувства, не получают помощи и одобрения со стороны значимого взрослого, сопротивляются насмешкам и запугиванию с его стороны.