Шли рядом, два изношенных механизма, скрепленные поводком-цепью и невидимой, но прочнейшей проволокой прожитых лет. Мимо пустых скамеек в промозглый полдень. Мимо замерзшей лужи – зе'ркала былых щенячьих шалостей, когда Карамелька гадила там, как танк. Парк замер. Пустой. Немой. В этой ледяной пустоте, под свинцовым небом, в их синхронном ковылянии висело что-то… приговоренное. Будто они не гуляли, а медленно испарялись в пейзаж, как последний пар изо рта. Уходили. Туда, где время – густой, тягучий мед, который уже не течет. Где декабрь – вечный хрустальный колпак над застывшей жизнью
