Кітаптан алынған дәйексөздер За северным ветромавтор Екатерина Мекачима
– На кой мне твоя душа, если она даже тебе не надобна?
6 Ұнайды
– Не обманывай себя, царевич. Ты прекрасно знал, к кому обращаешься. Ты знал, что доброй война не бывает.
4 Ұнайды
– О, кудесник Белозар, на то и у меня ответа нет, – посланник Богов опустил взгляд. – Не только Боги Светом правят, но и вы, как дети их.
2 Ұнайды
– Твоё видение – лишь сказ, один из множества возможных. Богиня Макошь не начинала прясть ту нить, что видишь ты.
– Но ведь спрядёт, – прошептал Белозар, – и даже Перун не сможет разрубить ту пряжу, что создаст Бессмертного Владыку.
Семаргл устало покачал косматой головой.
– Коли скажешь им своё виденье, Белозар, то Макошь и твоё Слово в мироздание вплетет. Коли не скажешь – и его не будет.
1 Ұнайды
ское здоровье. Агния уверяла Драгослава, что если он захочет, и бессмертие от Бога Полоза получит. Но царь не спешил. Драгослав знал, что не пришло время своего покровителя тревожить. Пока не пришло.
Царь знал, что его подданные будут спать долгим сном, пока витязи и духи морских пучин, слуги самого Полоза, которых Бог направил в помощь своему Наместнику, восстанавливают город. А когда жители стольных островов проснутся, то ничего не вспомнят: ни наводнения, ни Горыча, ни витязей. В своих снах они будут видеть спасителя Драгослава, который взошёл на свой законный престол.
Драгослав знал, что волны, созданные Полозом, докатились и до прибрежных городов Большой Земли. Но царь знал и то, что, благодаря песни Агнии и Слову Полоза, люди не видели кораблей. Пока не видели. Когда придёт время, песнь умолкнет, и перед сварогинами предстанут Дары Богов во всей красе. Тогда Драгослав скажет людям, что Бог морей даровал Сваргорее силу Морского Змея и Морского Войска. Боги, дабы дух народа укрепить, вернули Сваргорее и истинного царя, Драгослава. Ведь люди знали, что покойный Градимир нарушил традиции народа, передав трон младшему сыну. Царь знал, что ему поверят.
Беспокоило же Драгослава то, что морские витязи не смогли найти тело царевича. Пересвета, Драгомир и Лада уже были погребены, а юного Веслава нигде не было. Агния уверяла, что царевич не мог остаться жив, но Полозово чутье подсказывало царю, что волхва ошибалась. Правда, где искать царевича, Бог морских пучин сказать не мог – суша не была его вотчиной. Глазами и Духом для Полоза на земле должен будет стать Драгослав. Царь призвал с морских глубин водяных духов, чтобы те, обратившись по воле его Слова в людей, отправились на Большую Землю на поиски Веслава.
Девять дней и девять ночей трудились слуги Полоза, заново возводя разрушенный Солнцеград. Девять дней и девять ночей люди спали волхвовским сном в городах на стольных островах. Девять дней и девять ночей люди восстанавливали свои дома после наводнения и бури на Большой Земле. Но людям не по силам за девять дней отстроить города, и за это время суда не причаливали к столице. Но, даже если и прибыло бы судно в стольный град, то все, кто приплыл на нём, уснули бы, заворожённые песней, и спали бы до тех пор, пока не пала бы хранящая их ворожба.
Сияла в лучах Даждьбога-Хорса обновлённая столица, и гордые Соколы-Рароги вновь взирали на плавучую Идру с высоты обелисков. У пирсов вновь стояли корабли, а в небе кружили белые чайки.
Когда люди проснулись от долгого сна, столица жила обычной жизнью. Только вспоминали люди о том, как вернулся из дальнего Борея князь Драгослав, чтобы узурпатора трона в ссылку отправить. Волхвовский сон излечил раненых, а о тех, кто погиб во время наводнения, после сна забыли. Будто не было погибших вовсе. И волхвы в Свагоборах славили Полоза за нового стража Солнцеграда – всесильного Горыча. Горыч обитал в каменном бассейне, который построили для него витязи за Царским Теремом, когда восстанавливали город. А за бассейном Горыча вновь хранил покой столицы монументальный Перун.
На каждый остров и в каждый город Драгослав отправил гонцов с вестями о восхождении на престол истинного царя, о Дарах Богов, которые поддержали Драгослава, и с подарками для князей и приглашениями на торжества – на коронацию и свадьбу. Правда, как предстать перед народом с ящерицей, Драгославу не мог подсказать даже Дух Полоза.
Гонцы, отправленные Драгославом в княжества, возвращались с благими вестями: князья были рады принять приглашение нового царя и обещали почтить его своим присутствием. Только князь Мореграда, ближайшего к столице города, передал Драгославу бересту, в которой выражал сомнения по поводу Даров. Агния над вестью посмеялась: Кудеяру никто не поверит, ведь Солнцеград – цел и невредим. Но, дабы царю спокойнее было, Агния обещала зачаровать Кудеяра на торжестве.
Восхождение царя на престол должно было состояться после чествования Перуна двадцатого числа месяца липень [35] – первого числа месяца рунь, последнего месяца лета. Месяца, в который начинают поспевать плоды и посевы, месяца тёплого и ясного, как и правление царя, которое, как предрекали волхвы, должно будет быть благодатным и справедливым. В тот же день царь должен был обручиться с той девою, которую никто кроме самого царя не видел. Поговаривали, будто избранница царя – дочка заморского владыки, девушка неземной красоты. Судачили и о том, что будущая царица на самом деле с острова Блажен, принцесса легендарных рахманов – потомков пращуров. Вот только Драгослав был не рад подобным слухам. Царь не мог поверить Агнии, которая уверяла царя, что ему не стоит беспокоиться о торжестве.
За две седмицы Солнцеград и четыре стольных острова стали готовить к празднествам. Города украшали цветами, умащивали благовониями капии Богов, зажигали курильницы и огнивицы. Волхвы Полоза украсили столицу дарами моря: ракушками, жемчугом и засушенными подводными растениями. Погода стояла благодатная, Хорс щедро одаривал людей своим теплом.
Вместе с судами князей, которые подходили к столице, причалило к Идре судно с пленницей из дальнего Борея. Никто не знал имя девы, которая, прячась под длинною фатой, вместе с золотыми витязями сошла на берег.
Горица ждала своего мужа в городе Борее, когда за ней пришли золотые витязи. Ночью причалило судно, и с него спустилась только маленькая зелёная ящерка. Никто её не заметил. Ящерка юрко пробралась в княжеский терем, в покои Горицы, и легла на лоб спящей княгине, чтобы та уснула волхвовским сном. Взяв у княгини силу, ящерка приняла человеческий облик и вышла на балкон терема. Агния позвала птиц и передала им своё Слово. Птицы понесли Слово над Бореем, и кружево волхвовских Слов переплелось с кружевом людских снов, и наутро жители города забыли о княгине. Княгиня же проснулась на зачарованном корабле. Горица ничего не помнила: ни того, как ящерица на лоб ей забралась, ни того, как золотые витязи несли её из покоев мимо спящих слуг, ни того, как корабль расправил сияющие паруса. Всё забрал блаженный морок: Горица даже мужа своего забыла, забыла того, кого любила и так долго ждала. Помнила княгиня только то, что совершила поступок дурной, из-за которого
ника сидела Агния. Она разложила на полу скатерть с фруктами и вином.
– Проходи, будь моим гостем, – волхва улыбалась. – Отведай кушаний заморских. Ты проделал долгий путь, царевич Драгослав, и заслужил отдых.
Драгослав спустился к Агнии и сел на ступни рядом с волхвой. В воздухе витал сладкий, пряный аромат. Агния налила вино и протянула князю чашу.
– Пей, не бойся, – волхва налила и себе, сделала глоток. – Видишь, я тоже пью.
Царевич отведал вина. Сладкое, пряное, оно разлилось по телу приятным умиротворением. Агния протянула Драгославу мягкий наливной персик. Сахарный фрукт таял во рту. Царевич выпил ещё вина. Стало тепло. Даже жарко. Князь скинул с себя плащ. Агния улыбнулась.
– Это хорошо, что тебе спокойно, царевич, – сказала Яга, делая глоток. – Но помнишь ли ты, зачем пришё
предостерегая, пел женский голос дорогой душе мотив. Но князь не мог вспомнить, откуда он знает поющую. И почему душой овладела глубокая печаль? Отчаявшись, Драгослав шагнул во тьму.
Когда за князем закрылась дверь, непроглядный мрак подёрнулся серебристой дымкой. Туман обволакивал гостя; туман будто шептал: «Тише, тише, спи, спи…» Воздух переливался невесомыми узорами, походившими на блики в воде. Среди дыма рождались неясные фигуры, они танцевали, очаровывали и снова исчезали. Песнь затихла, и печаль отступила.
Сизый туман таял медленно, открывая величественные чертоги. Высокие резные колонны держали купольный свод. Дрожали свечи, что плыли по воздуху, освещая золотую роспись багряных стен. Окна были задёрнуты тяжёлым бархатом. В центре горницы бил родник, обнесённый мраморной кладкой. На ступенях подле род
«Ты спасла меня, любовь моя», – прошептал Веслав ей на ухо и, поправ законы, при всех поцеловал.
– Кощей, – пробасил Полоз. – Кощей – значит, мой преданный слуга бессмертный. Над твоей жизнью отныне не властвуют поступки людей. Твой Дух не сможет погубить ни одно оружие людей. Только я теперь властен над тобою, властелин мира, мой преданный слуга.