Посмотри, вот показания Чистякова Андрея, Чистяковой Елены, вот показания Долженко: они все утверждают, что ты и Лапшина уединялись в спальне Луизы.
– Чистякова с Долженко раньше нас в спальню ушли! – ухватился за спасительную соломинку Веселов. – Может быть, это они серьги украли, а на нас сваливают.
– Может быть, они, но сидеть придется тебе. На коробочке пальчики-то Лапшиной, а не Чистяковой. Вот такие дела, братец! – Я повернулся к Горбунову: – Веди его в «клетку», а я пока протокол задержания заполню.
– Наручники в «клетке» снять?
– Конечно, снять! Мы же не зверье какое-то. Мы невинных младенцев резиновым шлангом по почкам не бьем, у нас свой метод.
– Подождите, какая «клетка»! – изумился Веселов. – Вы что, даже допрашивать меня не будете?
– Зачем? – пожал я плечами. – Чтобы послушать твое вранье?
– Я могу все рассказать…
– На суде расскажешь! – жестко отрезал я. – Как завещал великий Глеб Жеглов: «Вор должен сидеть в тюрьме!» – Подражая великолепному Владимиру Семеновичу в роли лучшего сыщика послевоенной Москвы, я с силой хлопнул по столу, ткнул пальцем в сторону Веселова и провозгласил: – Ты – вор! Вина твоя доказана.
