Кітаптан алынған дәйексөздер Пако Аррайя. По ту сторону пруда – 1. Туман Лондонистанаавтор Сергей Костин
В молодости на жизнь смотришь как на череду гарантированных приобретений. В старости — как на череду неизбежных потерь. Я был где-то посередине.
Тебе не нужна помощь. Тебе ничто не в тягость. В тебе не просто стойкость, а и какая-то радость. Радость перед лицом жизни, где столько всего тяжелого. Радость, которой я не понимаю, но я хотела бы, чтобы она и у меня была.
мир таков, поскольку большинство людей хотят отличать добро от зла. А Лао-цзы говорит, что не надо. Надо просто следовать своей природе.
Это потом о нас напишут, что ведь именно они ставили подножки ходу истории, когда он рисковал пойти по неправильному пути.
В молодости на жизнь смотришь как на череду гарантированных приобретений. В старости — как на череду неизбежных потерь.
пистолет к затылку, бессмысленно ныть: «Прошу вас, умоляю, не убивайте меня!» Правильная фраза — что-то типа: «И что ж ты не стреляешь?»
Когда ее не стало, она была еще в расцвете той волшебной привлекательности, которую французы называют «красота дьявола».
Глубокомысленная ирония всегда успешно маскирует недостаточную информированность
Кудинов читает много. Ну, как и в моем случае, возможно, правильнее будет сказать, что он за молодые годы успел много всего прочесть. Однако в голове у него от книг остается самая малость. Я не критикую, он охотно сам в этом признается. Причем данное обстоятельство Лешку отнюдь не огорчает. Наоборот: он перечитывает понравившиеся ему книги, как будто открывает их в первый раз. Постепенно то тут, то там что-то всплывает у него в памяти, но удовольствия его такие вещи не умаляют.
Я тоже легко забываю содержание, если речь идет о романе. В памяти откладывается иногда общая канва, иногда один-два ярких персонажа, иногда лишь общее настроение. Но перечитываю художественную прозу я, в отличие от Лешки, редко. А вот из философских трудов, которые когда-то составляли, да и по-прежнему составляют немалую часть моей жизни, в голове застревает многое. Потому что с ними ты не просто следишь за вымышленной историей с вымышленными персонажами. Ты в диалоге с великими умами. В чем-то с ними соглашаешься — и тогда их мысли становятся частью тебя, с чем-то споришь — и тогда не можешь забыть. Как тот разговор Конфуция с Лао-цзы.
Лешка про мои особенности тоже знает. Мы же с ним, когда напиваемся, делаем это не просто для того, чтобы нам наутро было плохо — такого результата можно добиться за пятнадцать минут. Нет, для нас редкие застолья — возможность провести полночи в сплошных разговорах. Мы, конечно, усиживаем пару бутылок — или одну, если купили литровую. Но пить мы оба умеем, не помню случая, чтобы кто-то из нас отключился посреди фразы. А то, что на следующий день голова у нас будет словно вынутая из тисков, так это как счет в ресторане — неизбежность.
Я к тому, что Лешка пристал ко мне с одной фразой. Он ее от меня когда-то слышал, но не запомнил. А сейчас она показалась ему чрезвычайно подходящей к нашей ситуации.
— Там смысл такой, что избежать того, что будет, невозможно, — пытался он разбудить мою память.
— Да таких сто разных выражений. «Чему быть, того не миновать».
— Нет, — отмахивался мой друг. — Чего мои слова повторять?
— «Двум смертям не бывать, а одной не миновать».
— Тьфу ты, не надо мне цитировать букварь, — удивлялся моей тупости Кудинов. — Там красиво так было сформулировано, незатасканно. Как твой Некрасов сказал бы.
Нет, единственная правильная тактика в таких ситуациях — демонстрировать самообладание. От злой собаки нельзя бежать, нельзя показывать хищнику спину. Догонит и вцепится. Так что стой и смотри зверю в глаза. Ты — человек, ты — повелитель. Или если тебе приставили пистолет к затылку, бессмысленно ныть: «Прошу вас, умоляю, не убивайте меня!» Правильная фраза — что-то типа: «И что ж ты не стреляешь?»