Кітаптан алынған дәйексөздер Искусство спора: О теории и практике спораавтор Сергей Поварнин
Тут мы прямо скажем, что нет связи между основаниями и тезисом
1 Ұнайды
Вообще, хороший спор требует, прежде всего, спокойствия и выдержки. Горячий спорщик, постоянно впадающий в возбужденное состояние, никогда не будет мастером устного спора, каким бы знанием теории спора и логики ни обладал, как бы остер ум его ни был.
важно, спорим ли мы спокойно, хладнокровно, или возбужденно, взволнованно, яростно. Тут можно сказать в виде правила: при прочих условиях приблизительно равных всегда и неизменно одолевает более хладнокровный спорщик. У него огромное преимущество: мысль его спокойна, ясна, работает с обычной силой. Если есть легкое «возбуждение борьбы», некоторый «подъем», усиливающий работу мышления, тем, конечно, лучше; они не мешают хладнокровию спора. Но чуть появляется «возбужденность», тут человек начинает волноваться, «горячиться» и т. д., и т. д. Умственная работа его сейчас же слабеет, и чем он возбужденнее, тем результаты ее, в общем, хуже. Такой человек не может вполне владеть ни своими силами, ни запасом своих знаний.
Если довод кажется нам очень убедительным и мы не можем найти против него возражений, но осторожность все-таки требует отложить согласие с ним и прежде поразмыслить о нем получше, то мы обычно прибегаем к трем способам, чтобы выйти из затруднения. Самый прямой и честный – условное принятие довода. «Принимаю ваш довод условно. Допустим пока, что он истинен. Как из него следует ваш тезис?» Или «Какие еще доводы вы хотите привести?» и т. п. При таком условном доводе и тезис может быть доказан только условно: если истинен этот довод, то истинен и тезис.
Что касается простого слушателя, не участвующего в споре, его положение обыкновенно еще хуже. Исключая знатоков данного вопроса, живо заинтересованных спором, большинство часто поистине «хлопает ушами». Среди этого большинства можно выделить два главных типа слушателей. Одни явились с предвзятым мнением, симпатиями, антипатиями. Другие – не имеют никакого мнения по данному вопросу или не имеют «твердого» мнения. Первые будут поддерживать «своего», ему сочувствовать, ловить его мысли – какие в силах уловить – и не слушать или явно пристрастно слушать его противника. Вторые – будут судить о ходе спора главным образом по внешним признакам: по авторитету, по уверенному тону одного, по робости возражений другого, по отношению к спору «знатоков предмета» и т. д., и т. д. И у первых, и у вторых мысль работает очень мало. Эта пассивность мышления у большинства слушателей устного спора наблюдается всюду, от митинговых споров до споров в ученых обществах. Она делает часто аудиторию действительно похожей на «панургово стадо».
Надо стараться всячески, чтобы антитезис (а следовательно, и тезис) были возможно проще и выражены короче. Во всяком случае, промахом является составной антитезис, состоящий сразу из двух и более мыслей. Например, тезис: данный проступок подходит под статью одиннадцатую, антитезис: нет, он не подходит под нее, а подходит под статью двенадцатую. Тут в антитезисе две мысли; намечаются два пункта разногласия, причем, если мы начнем с доказательства первой мысли, нужно еще добавочное доказательство для второй и т. д.
В общем, составные антитезисы (как и тезисы) влекут множество неудобств, вносят обычно в спор крайнюю запутанность, сбивчивость, неопределенность. Поэтому, встретившись с ними, необходимо сейчас же расчленить их на составные элементарные суждения и рассматривать каждый пункт разногласия отдельно.
Просмотрев все места возможного несогласия с мыслью, мы отмечаем, что не согласны с тем-то в ней и с тем-то, т. е. что имеется такой-то пункт разногласия или такие-то два, три и т. д. пункта. Напр., мы нашли два пункта разногласия: а) в том, что все обвиняемые совершили данный поступок; б) в том, что данный поступок – преступление, указываемое такой-то статьей закона. В подобном случае или каждый из этих пунктов становится источником особого спора (или особой части составного спора); или же мы выбираем для спора один из них, наиболее для нас выгодный, оставив в стороне остальные пункты. Обыкновенно лучше все-таки и в этом случае оговорить, т. е., по крайней мере, предварительно установить все найденные пункты разногласия, хотя мы и спорим только об одном. Иначе молчание противник примет за знак согласия.
Та мысль, для обоснования истины или ложности которой строится доказательство, называется тезисом доказательства.
Вот пример из жизни:
А. Что ты так сухо обошлась с ним. Он, бедный, чувствовал себя у нас очень неловко.
Б. А как же мне с ним прикажешь обращаться? Поместить в угол вместо образов и молиться?
Мнения были разные. Но с точки зрения логики решение это – несомненный софизм. Когда кто говорит о том, что надо вырезать кусок мяса из живого тела, тот неминуемо подразумевает, что при этом прольется кровь; и кто соглашается на вырезку такого мяса, тот соглашается на само собою подразумевающееся неизбежное условие этой вырезки – пролитие крови. Так что Порция сознательно подменила условие договора, воспользовавшись тем, что оно было выражено обычно, без исчерпывающей точности и полноты.