Кітаптан алынған дәйексөздер В конке без смартфона: Как выжить в дореволюционном Петербургеавтор Светлана Ворошилова
жилом комплексе Первого Бассейного товарищества (современный адрес — ул. Некрасова, 58‒60) или в доме Санкт-Петербургского Товарищества для устройства постоянных квартир (современный адрес — Большая Посадская, 1) — предусмотрели даже встроенные «пылесосы»: в подвале дома устанавливалась центральная пылевысасывательная станция, которая соединялась трубами со всеми квартирами дома. Сами квартиры, как правило, не были типовыми: дольщики могли выбрать и планировку, и отделку.
А
1 Ұнайды
Александр Дюма столичными мостовыми остался решительно недоволен: «Представьте себе округлые валуны, одни величиной с череп патагонца, другие размером с голову самого маленького ребенка, положенные рядом и качающиеся в своих лунках; кареты, подпрыгивающие на них, и пассажиров, трясущихся в каретах, а кроме того, рытвины посередине улицы, как на проселочной дороге, кучи булыжников, которые ждут, когда их пустят в ход как мостовой камень, но пока еще явно здесь лишние; некоторые части мостовой застланы длинными шатким досками, концы которых поднимаются вверх, как качели, сначала с одной стороны, когда карета въезжает на них, а потом с другой, когда она достигает их края; после досок тянется четверть версты щебеночного покрытия, превратившегося в пыль; затем опять идут валуны, рытвины и опять доски, и опять пыль. Таковы мостовые в Санкт-Петербурге»
1 Ұнайды
Рассказывая о петербургских банях, авторы некоторых текстов ссылаются на такой пассаж из романа Александра Дюма «Учитель фехтования»: «Открыв дверь этой комнаты, я остолбенел: мне показалось, что какой-то новоявленный Мефистофель без моего ведома доставил меня на шабаш ведьм. Представьте себе человек триста мужчин, женщин и детей, совершенно голых, которые бьют друг друга вениками. Шум, гам, крики. Стыда у них ни малейшего: мужчины моют женщин, женщины — мужчин. В России на простой народ смотрят почти как на животных, и на такое совместное мытье полиция не обращает никакого внимания» [18]. Что, неужели правда, что в столице империи в далеко не либеральной первой трети XIX века творился такой разврат?
Нет, конечно, это художественный вымысел.
1 Ұнайды1 түсініктеме
Некоторые домовладельцы, впрочем, отводили трубы из выгребных ям в водостоки ливневой канализации (хоть это было и запрещено). Оттуда нечистоты отправлялись прямиком в городские реки и каналы. Привет, эпидемии.
Параллельно открывались и рестораны национальных кухонь: немецкой, итальянской. Кавказская на рубеже веков вошла в такую моду, что блюда из нее заимствовали и рестораны, на ней не специализировавшиеся. «Теперь редко в каком ресторане нет собственного “шашлычника”», — писал [9] журнал «Ресторанное дело» в 1912 году.
Перелом случился после Отечественной войны 1812 года, когда на волне патриотизма начало входить в моду все русское. Дворяне худо-бедно начали говорить на русском языке — а заодно интересоваться отечественной кухней. Это иронично подмечает Пушкин в неоконченном романе «Рославлев», посвященном как раз событиям 1812 года: «Гонители французского языка взяли в обществе решительный верх, и гостиные наполнились патриотами: кто высыпал из табакерки французский табак и стал нюхать русский; кто сжег десяток французских брошюрок, кто отказался от лафита и принялся за кислые щи»
к началу XIX века большинство русских блюд было вытеснено из дворянского обихода. В простонародной кухне русские кушанья сохранились, но только самые простые: дорогие и сложные блюда крестьянам были недоступны. В итоге целый пласт русской кухни был утерян. Первая кулинарная книга, посвященная русской кухне, вышла лишь в 1816 году; ее автор сетовал, что «сведения о русских блюдах почти совсем истребились»
в начале века большинство ресторанов ориентировались на европейскую кухню. Даже меню в дорогих ресторанах было напечатано по-французски
К Talon помчался: он уверен,
Что там уж ждет его Каверин.
Вошел: и пробка в потолок,
Вина кометы брызнул ток;
Пред ним roast-beef окровавленный,
И трюфли, роскошь юных лет,
Французской кухни лучший цвет,
И Страсбурга пирог нетленный
Меж сыром лимбургским живым
И ананасом золотым [5].
Меню описано Пушкиным с большим знанием дела: он сам, как и его герой, был завсегдатаем ресторана Пьера Талона (современный адрес — Невский пр., 15)
Доставку кушаний на дом предлагали очень многие заведения. Некоторые трактиры и кухмистерские пошли еще дальше и предложили постоянным клиентам абонементы на месяц — чтобы не приходилось мучиться с заказами каждый день. Современники замечали, что в конце каждого месяца порции в таких доставках становились больше, а кушанья вкуснее и разнообразнее, чтобы клиент был доволен и продлил абонемент. Что касается «лавочек», которые упоминает Белинский, то они занимали нишу современных отделов кулинарии в супермаркетах: там можно было взять на дом готовую еду.