В лице этого ребёнка.
Он подошёл к столу, взял свою чашку и отнёс её на кухню. Потом вернулся и сел напротив неё.
— Мне нужно время, Эмилия. Чтобы обдумать всё. Понять, смогу ли я… принять это.
Она кивнула, с трудом сдерживая новые слёзы.
Платье подчёркивало стройность её фигуры, а цвет заставлял глаза казаться более яркими, а кожу — более фарфоровой. Это была она, но не та Эмилия, что пряталась за стопками книг. Это была женщина.
Эмилия слушала, затаив дыхание, и ей казалось, что невидимая рука сжимает ее сердце, выжимая из него все накопленные за годы тишины невысказанные слова, все спрятанные страхи и несбывшиеся мечты.
