Теперь под присягой мне уже не подтвердить, что, когда я спал с женой доверителя, я не знал, кто она. Знал. Еще как знал. Рыжая прекрасная клякса на моей совести.
Жизнь нужно строить так, чтобы если кто-то и мог при желании уничтожить мужчину, так это только его женщина. И кажется, я наконец готов пойти на этот риск во второй раз. Наверное, мне немного страшно. Никому никогда не признаюсь, но... любить страшно. Потому что я... стреляный воробей. Я знаю, каково это — потерять близкого человека, по-настоящему родную душу. Сходить с ума от ощущения полного, абсолютного бессилия. Невозможности больше быть рядом. Нет теплой руки, некому позвонить или обнять ночью. Только место на кладбище, к которому ноги сами знают дорогу, черная плита и чувство вины с утра до ночи. Злость, агрессия — все бессмысленно, потому что с радостью бы отдал жизнь за человека, да не существует таких торгов. Выспорил, выменял, пошел бы на любую сделку — но такого суда не существует. Что может быть страшнее для мужчины, который не смог уберечь свою семью?
