Каждая жизнь — множество дней, чередой один за другим. Мы бредем сквозь самих себя, встречая разбойников, призраков, стариков, юношей, жен, вдов, братьев по духу, но всякий раз встречая самих себя1
на всеобщее обозрение изображения собственного сына — значит сообщать о его местонахождении, загонять в социальные рамки, лишать свободы, а кроме того, делать его объектом глупых лайков, о которых сам он не просил. «Дети служат наградой для страдающих нарциссизмом убогих неудачников».
