— Мишель, блять, я выставил из комнаты очень хорошую девушку в её день рождения только потому, что увидел тебя, — каждое слово падало между нами тяжелым свинцом, пропитанным его яростью и предельной, пугающей серьезностью. — Кажется, ты ни хера не понимаешь, что я к тебе чувствую. Это не просто симпатия, это грёбаная одержимость, от которой у меня искрит в глазах. Ты пробралась мне под кожу так глубоко, что я, сука, перестал узнавать самого себя.
