автордың кітабынан сөз тіркестері Германская военная разведка. Шпионаж, диверсии, контрразведка. 1935–1944
По сути, работа Канариса и его службы выполнялась за кулисами и без гласности. Их достижения разделили трагическую судьбу великих подвигов германских солдат; все было сведено к нулю глубочайшей некомпетентностью германского политического и военного руководства. Это была его особая личная трагедия,
«Не следует, – писал он, – говорить «я думаю», а лучше, подобно тому, как говорят «идет дождь», сказать «так думается»
Сикхи, эта строго отчужденная каста, сохранили при себе свои тюрбаны. Различие в религии и кастовых обычаях причиняло германской службе снабжения бесконечную головную боль как в расквартировании, так и в питании этих людей. Надо было отдельно готовить пищу для индуистов и мусульман; нельзя и подумать об общем пользовании источниками воды; а если вдруг тень мусульманина пала на котелок индийского сипая, где он варит пищу, то последний вынужден бросить свою пищу, даже не притронувшись к ней.
В 1938 году Факир из Ипи доставил британцам немало головной боли. Англичане бомбили деревни, в которых, как они подозревали, проживали он и его сторонники, и направили против него две карательные экспедиции.
В первой главе этой книги я вел речь о попытках Германии в то время, пока русские были их союзниками, посеять вражду между Советами и Британией с Францией в западной части Азии. Из этого ничего не вышло. Но в тот же период с ними обсуждались перспективы причинить британцам неприятности в Индии и Афганистане. И тут русские оказались более готовыми к сотрудничеству; однако, одобряя немецкую идею, сами отказывались играть какую бы то ни было роль в планах разжигания беспорядков в этих районах.
Было сообщено, что за участие в «Красной капелле» казнено семьдесят восемь мужчин и женщин. Цифра эта, однако, не считается достоверной, так как другие источники доводят ее до четырехсот. Ее разоблачение, хотя и неполное, стало, возможно, самым мощным ударом «Абвера-III»; и это можно наверняка отнести к числу самых впечатляющих его достижений.
Хотя абвер, конечно, был хорошо осведомлен о том, что русские в течение многих лет имели агентов внутри Германии, и хотя массы советских агентов непрерывно забрасывались на парашютах на восточные территории (где по причине плохой подготовки их обычно почти сразу же задерживали), сфера действия и размах их виртуозной шпионской деятельности оказались ошеломляющим сюрпризом.
Потом все еще в отделе «Абвер-II» Оберлендер сформировал батальон «Бергман», в который были навербованы люди кавказских национальностей, и он оказал хорошую услугу на кавказском фронте, но, когда началось германское отступление с Кавказа, тоже стал ненадежным. Солдаты батальона «Бергман» под командой лейтенантов Ланге и Морица, выброшенные с самолетов позади русского фронта, около трех месяцев воевали бок о бок с вооруженными кавказскими группами в ряде очень успешных партизанских операций.
Вновь сформированное министерство по делам восточных территорий отделило Западную Украину, районы Перемышля и Тарнополя от государства, планировавшегося украинскими лидерами, и включило их и их особенно устойчивое население в генерал-губернаторство, как ныне именовались остатки старого Польского государства. В результате этого украинский батальон, воодушевлявший в Лемберге (Львове) десятки тысяч западных украинцев до высшей степени готовности к борьбе, теперь стал ненадежным, начал бунтовать и конце концов его пришлось расформировать; и таким образом была безвозвратно утрачена огромная потенциальная возможность. Капитан Оберлендер пытался помешать Гитлеру лично, но фюрер оборвал его трактат словами: «Вы не знаете, что говорите! Россия – это наша Африка, а русские – наши негры». После этого разговора Оберлендер явился к командиру полка «Бранденбург» и спокойно заявил: «Такова концепция Гитлера, и это та идея, из-за которой мы проиграем войну».
Зимой 1940/41 года батальон бывших польских солдат западноукраинского происхождения был собран в лагере Нойхаммер возле Лейпцига. Роты формировались из солдат, получивших очень глубокую военную подготовку в польской армии и которые были отобраны с помощью западноукраинской организации из военнопленных. Некоторые были членами группировки Банд еры, в то время как другие принадлежали иным различным западноукраинским организациям. Украинским командиром батальона был несгибаемый партизан по имени Шконпринка, который был позднее убит в 1951 году, возглавляя украинский мятеж в окрестностях Киева. Германским командиром был лейтенант Альбрехт Герцнер, герой подвига при Яблонке, а профессор Оберлендер отвечал за политическую сторону.
Батальону, сформированному отделом «Абвер-II» и оснащенному, к сожалению, самым жутким образом, было дано кодовое название «Нахтигаль» (соловей – нем.), потому что у него был свой хор, который мог выступать на равных даже со всемирно известными казачьими хорами; он был придан 1-му батальону полка «Бранденбург» и вступил на территорию Советского Союза 22 июня 1941 года. В бою за Львов патрули узнали, что в городе идет массовое уничтожение украинцев, и командир двух батальонов решил наступать на Львов сам ночью 29/30 июня – за семь часов до «часа зеро», назначенного для атаки 1-й горной дивизии. В этом бою украинский батальон очень отличился; он занял радиостанцию, а оттуда выпустил обращение с объявлением об основании независимого западноукраинского государства.
В тюрьмах НКВД были обнаружены трупы тысяч недавно расстрелянных украинских сельских жителей, и, помимо самого духа свободы, который вдохновлял их, это зрелище укрепило их желание сражаться и их стремление выбросить русских оккупантов силой со всей территории Украины. Почти сразу же вслед за этой прокламацией о провозглашении Западной Украины пришел резкий протест из ведомства Розенберга, и, хотя батальон опять отличился во время продолжавшегося наступления, и особенно в сражении за Винницу, начало проявляться постепенное изменение духа.