– Ты так орешь, я сосредоточиться не могу. Можешь это прекратить? Заснуть как-нибудь? – пробормотал он.
Странник, к счастью, отвечать не стал: понял, что вопрос обращен не к нему.
«Ну конечно, могу, умник, потому и загибаюсь тут! Думаешь, ты у нас такой мученик? Думаешь, ты знаешь, что такое боль, от которой не скрыться, идиот? Я глаза бы тебе вырвал, если б мог», – прошипел огонь, но Генри счел то, что они хоть как-то общаются, добрым признаком. Он пошатнулся и схватился за камни, когда волна чуть не сбила его с ног, но разговор не прервал.
«Я даже не знал, что тебе тоже может быть плохо, не только мне, – подумал он, сообразив, что не обязательно открывать рот, чтобы пообщаться с голосом в своей голове. – Ты там, ну, дыши глубже, если в принципе дышишь – не знаю, как ты устроен».
«Такого кретина мне еще ни разу не доставалось», – прошипел огонь, но как-то вполсилы – так, бледное подобие его обычной ярости.
