Кітаптан алынған дәйексөздер Starcraft: Сага о темном тамплиере. Книга первая: Перворожденныеавтор Кристи Голден
– «Золотое сечение»? Это еще что такое?
– Это математическая пропорция, повсеместно встречающаяся в природе, в искусстве, в музыке. Единица к одной целой шести десятым. Она называется «числом фи».
преступления не платят… столько, сколько дает владение ценными ресурсами
Знать многое о многом – основа моего бизнеса. Никогда нельзя предугадать, какая интересная мелочь может однажды оказаться полезной.
Запах может быть удивительно полезен для возвращения старых воспоминаний.
Каждая следующая секция была чуть длиннее предыдущей
Дисциплина – это постоянно помнить, чего ты хочешь, – сказал он.
Сердце Джейка колотилось, когда Савассан повернулся к нему, но его мысли были тщательно закрыты. Что это означает? Определенно, Савассан хотел, чтобы он что-то понял из этого… этого странного набора линий, нацарапанных на земле. Но что? Джейк запаниковал. Было понятно, что это испытание, и если он провалится, то Савассан, возможно, не сочтет его достойным дальнейшего просвещения. А Джейк определенно хотел большего.
«Взгляни на меня, Темлаа», – произнес Савассан в голове Джейка. Тот поднял глаза от отметин на земле и посмотрел на старшего протосса. Савассан стоял прямо, прочно упираясь ногами в землю. Пока Джейк смотрел на него, Савассан поднял руки, держа в них копье.
«Теперь посмотри на отметины на почве. Пойми».
Джейка окатило разочарованием, словно одним из тех обильных дождей, которые иногда проливались на землю. Что он должен увидеть?
Он перевел взгляд с неподвижного Савассана на сделанные старейшиной отметины.
Глаза его широко раскрылись.
Выпрямившийся Савассан… Его голова – круг, внутри которого еще два круга. Его ноги – две вертикальные линии, руки – горизонтальные. Его копье – еще одна вертикальная линия. Джейк задрожал, упал на колени и нежно провел ладонью по бороздкам на земле, словно хотел запечатлеть их в голове.
«Это ты, – подумал он. – Савассан… ты изобразил себя на земле!»
«Я знал, что ты поймешь! – мысль в голове Джейка была громкой, словно рык омхары ночью. Савассан положил руку на плечо юного протосса и стиснул его, подтверждая одобрение. – На земле ты можешь оставить… изображение, представляющее что угодно. Смотри».
Взволнованный способностью Джейка воспринимать символы не меньше самого Джейка, Савассан сделал еще несколько линий в грязи.
«Это дерево, – сказал он, быстро делая отметки. Теперь Джейк понял основную идею, словно пелена спала с его глаз. Он немедленно увидел дерево там, где пару секунд назад был, казалось бы, бессмысленный набор черточек. – А это – солнце… А это – озеро».
«Да… Да, Савассан, я вижу их, я всех их вижу!»
«Ты помнишь, что я сказал прежде? Что я считаю, реликвиям Ихан-рии есть, что рассказать нам?»
«Да, и я сказал, что у реликвий нет мыслей и даже ртов, чтобы говорить. Я… Я был так глуп».
«Вовсе нет. Это то, с чем наш народ не сталкивался прежде – способ связи, который не требует понимания мыслей или даже звуков. Лишь образы. Можно где-то изобразить что-то, а затем это поймет кто-то другой, даже если тот, кто оставил отметку, находится уже не здесь. Пойманные мысли, как они есть. Пойманные звуки и смыслы. Вот как, я считаю, Ихан-рии расскажут нам свои истории».
Джейк вспомнил ненависть, которую питали протоссы друг к другу, вспомнил, как племена истреблялись не внешним врагом, а друг другом. И он был в теле Темлаа, когда случился этот важнейший момент в истории всей расы. Глаза наполнились слезами. Джейк вытер их.
– Не стыдись того, что это трогает тебя, – сказала Замара. – Не будь так, это означало бы мой провал.
– Это исцеляет… Это…
Даже в этом единении, которое крепко связало его с тысячами давно умерших протоссов, Джейк знал, что он находится в своем настоящем. И что он сейчас в страшной опасности. То, что он испытал, взывало к нему. Он не хотел уходить, но ему не давала покоя одна идея.
– Этот момент остановил протоссов на том этапе их существования, когда они разрывали друг друга голыми руками. Это спасло их. Что бы это могло сделать…
– Джейкоб… Это не для них…
– Это может быть…
И прежде чем ошеломленная Замара успела даже попытаться помешать ему, Джейк подумал это и тем самым сделал.
Розмари Даль замерла. Она не могла сделать ничего, кроме как сдаться тому, что неожиданно хлынуло в нее… И то же пришлось сделать капитану «Валькирии» Энглайе… И механику на его первом задании в глубоком космосе… И Элиссе, и Стиву, и перепуганному охраннику на пусковой площадке, и всем остальным, кто служил Итану и Валериану.
Это ранило, это обжигало, это очищало и распространяло каждого из них шире, чем когда-либо они могли представить, а ограниченные, неизменные человеческие умы делали то ничтожно малое, что могли, лишь бы объять это.
Мы.
Все.
ЕДИНЫ.
Розмари почувствовала, как сердце бьется в груди Теда Самсы. Она ощутила первый поцелуй Элиссы Харпер. Первое убийство Стива О’Тула. Вкус мороженого. Лай любимого пса. Крик новорожденного. Запах кожи младенца. Каждое воспоминание, ощущение, чувство, что испытывали сотни других людей, – все это ликовало в ней. Радость, от которой они смеялись. Трагедии, от которых плакали. Уязвленность, пренебрежение, улыбки, любопытство, скука. Все то, что составляет жизнь, индивидуальность, чувство самого себя – текло сквозь нее. Она наслаждалась их жизнями и знала, что они точно так же пробуют на вкус все прожитое ею…
Ненависть, страх, предубеждение оставались, потому что люди ненавидели, боялись и наносили другим вред. Но все это никак, просто никак не могло быть направлено против кого-то в этой связи, в этом круге, в этом глубоком и совершенном озере единства. Ибо кто смог бы ненавидеть свою правую руку? «Ведь твоя рука – это моя рука». Кто смог бы ненавидеть свой левый глаз? «Ведь твой глаз – это мой глаз».
На одно мгновение, длившееся вечность, капитан «Валькирии» был пойман в этом чувстве экстатического объединения, которое никогда прежде не испытывал. Он не мог произнести приказ атаковать. Розмари не могла ввести координаты прыжка.
Корабли дрейфовали. Мгновение растягивалось.
Савассан не открыл даже Джейку того, что планировал. Он лишь велел племени собраться прямо на рассвете, который протянет свои розовые и золотые пальцы в фиолетовое небо. Каждый из них выбрал по кристаллу и благоговейно вытащил его из сырой земли. Савассан посмотрел на каждого из них по очереди.
«То, что мы собираемся сделать, – сказал он, – я надеюсь, запомнят как поворотную точку в истории нашего народа. Меня коснулись зел-нага, и я в свою очередь поделился знаниями с вами, моим племенем. Но это не должно остановиться. Держите кристаллы перед собой. А когда я скажу, каждый из вас коснется кристалла, закроет глаза и откроет свой разум и сердце тем протоссам, которые жаждут этого – жаждут того, о существовании чего еще не знают. Мы не создаем ничего нового. Мы открываем нечто древнее. Мы вспоминаем то, что было забыло».
Джейк вздрогнул. Он медленно сел рядом с учителем. Даже не касаясь кристалла, он уже был на каком-то уровне связан с ними, ощущал их тревогу, их надежду. Их страх.
«Коснитесь кристаллов, – сказал Савассан, – и взывайте к нашим братьям и сестрам».
Джейк задохнулся, когда чувства переполнили его. Он не мог сделать ничего, кроме как позволить им захлестнуть себя, пройти сквозь мозг, который был изменен таким образом, чтобы суметь обработать эту волну.
Замара чуть ли не пела внутри него.
– Ты понимаешь, Джейкоб Джефферсон Рэмзи? – воскликнула она в его разуме, в его крови, в каждой его клетке. – Савассан разбудил что-то, что мы забыли целую эру назад. И благодаря мне этот момент всегда будет жить. Я – Хранитель. Я обладаю памятью всех протоссов, что когда-либо жили. Мой разум – даже среди протоссов один из немногих, которые могут вынести такое знание. И пока мое сознание живет, – в тебе, Джейкоб – это мгновение будет жить. И будет создано вновь, когда ты передашь его кому-то другому так же, как я передала его тебе. Ты испытываешь то, что испытали мы – миг единения, которое навсегда изменило нас. Теперь ты – Хранитель. Ты оберегаешь то, что священно и что будет продолжать формировать все, чего коснется. И так продолжится до тех пор, пока существует Хранитель, который несет это знание.
– Я… Я понимаю… – подумал Джейк, все еще плавая в безбрежном океане слияния и взаимопроникновения.
Новые образы принесли удовольствие. После того как Савассан воззвал к братьям-протоссам, они осторожно пришли к нему. Все были испуганы и стремились защитить себя, но не могли спорить с тем, что испытали.
Мистик Савассан научил их тому, что знал. Как соединять умы и мысли, и как работать с созданной энергией. Как концентрировать и направлять мысли, как относиться к ним с уважением, соединяя во что-то столь гармоничное. Протоссы стали чуть ли не единым, блистательным, прекрасным разумом.
«Это путь порядка», – сказал Савассан.
Савассан, чье имя будет забыто каждым. Помнила его только Замара, а теперь и Джейк. Савассан, которого будут знать, как «Того, Кто Принес Порядок», как…
– Сейчас его знают под именем Кхас. Мы уважаем его и чтим память. Он объ