Глава 1

Не завидуй чужому счастью – все равно я тебе не достанусь.

Надпись на ритуальном кинжале

К тому времени, когда впереди показался фамильный замок Невзунов, его сиятельство уже с трудом удерживал на лице невозмутимое выражение.

Да и как тут остаться спокойным, когда позади, пронзительно скрипя и бодро подскакивая на ухабах, громыхает древняя повозка, в которой, отчаянно вцепившись в борта, витиевато матерятся трое важных чиновников?

Увы, с транспортом им не повезло – в ближайшей деревне не нашлось ни золоченой кареты, ни бархатных подушечек, способных облегчить страдания королевских проверяющих. Единственным средством передвижения в разгар уборки урожая оказалась эта двухколесная колымага, да и то лишь потому, что еще поутру в ней перевозили навоз.

Естественно, заезжим господам об этом прискорбном факте никто не сообщил, саму телегу перед использованием облили несколькими ведрами воды, наскоро оттерли, застелили сверху коровьими шкурами и набросали вниз душистых трав. Однако на жаре мерзкий запашок все равно упорно просачивался наружу, доводя пассажиров до исступления.

Время от времени возница – загорелый до черноты вихрастый пацаненок – требовательно покрикивал на бредущего по грязи тяжеловоза, будто не замечая, что повозку от этого раскачивает еще сильнее. А когда кто-то из господ в очередной раз прикусывал язык или подскакивал особенно высоко, вынужденно обозревая роскошные сельские пейзажи, виновато оборачивался и доверительным тоном сообщал:

– Ничего, зато доберемся быстрее!

Терпеть дикую тряску господа не хотели. Но и лишнюю минуту в провонявшей насквозь телеге никто из них находиться не собирался, поэтому они проклинали местные дороги тихо, вполголоса. А на едущего впереди графа смотрели хоть и с раздражением, но все же не с ненавистью – ведь если бы не он, им пришлось бы идти пешком, и тогда хлюпающие сапоги стали бы наименьшей из трудностей.

К счастью, чем ближе к цели, тем лучше становилась дорога. Когда же лес закончился, и с высокого пригорка открылся прекрасный вид на уютную долину, где с комфортом устроилось фамильное гнездо Невзунов, господа надзиратели вздохнули с облегчением.

Их уже не могли смутить ни массивные, выкрашенные в черный цвет замковые башни. Ни такие же черные крепостные стены, над зубцами которых медленно клубился туман. Ни мутная вода в защитном рве. Ни выглядывающие из тумана уродливые головы многочисленных статуй, чьи оскаленные пасти выглядели откровенно пугающе… логово некромантов, что с них взять? Вероятно, юный барон просто не успел его преобразить.

Лихо слетев с пригорка, молодой возница умело остановил разогнавшегося до устрашающей скорости мерина, чуть-чуть не доехав до опущенного через ров моста.

– Прибыли, господа хорошие. Вот он – замок хозяина. Я вам еще нужен?

Господин фон Воррэн осторожно сполз с хлипких досок, по первости опасаясь доверять ослабшим ногам. Затем сделал на пробу пару шагов, надменно вскинул подбородок и процедил:

– Свободен.

– Отлично! А то мне еще одну порцию навоза надо до обеда перевезти. Доброго дня!

С кряхтением вылезшие из повозки люди застыли, пытаясь найти в словах мальчишки злой умысел, но тот уже свистнул, гикнул, и недовольно крутящий мордой тяжеловоз на удивление резво взял с места.

– Не стоит нам стоять у всех на виду, – нарушил неловкое молчание граф Экхимос, когда повозка скрылась из виду. – Вы со мной согласны, господа?

– Да-да, идемте в замок, – утирая обильно вступивший на лбу пот, пробормотал барон фон Дубинэ и тут же отмер. – Эта жара просто невыносима!

– Полностью с вами согласен, – шумно высморкался в платок господин фон Воррэн. – Пойдемте скорее, коллеги! Я умираю от жажды!

Абирус Грабис мысленно увеличил количество претензий к хозяину замка еще на один пункт. Однако духота действительно выматывала, поэтому он не замедлил присоединиться к громко отдувающимся толстякам и, с достоинством взойдя вместе с ними на перекинутый через глубокий ров мост… растерянно замер. Потому что внезапно обнаружил, что тяжелые, окованные железными полосами ворота закрыты, а перед ними едва ли не вросла в землю мощная решетка, которая сделала бы честь и пограничной крепости.

– Э-э… господин граф? – беспомощно проблеял барон фон Дубинэ, пытаясь выразить общее затруднение.

Его сиятельство задумчиво тронул толстые прутья.

– Было бы странно, если бы в отсутствие хозяина замок оказался открыт для всех желающих.

– Но мы – королевские проверяющие! – с отчаянием воскликнул барон фон Воррэн.

– Я помню. Но хорошо бы донести эту мысль до окружающих… Демон, где тут у них колокол?

Господин Грабис недобро посмотрел на пустующие стены.

– Интересно, здесь вообще кто-нибудь есть?

– Я не вижу, – попытался задрать голову и фон Воррэн. – Только эти уродливые птицы на стенах, от которых у меня мурашки по коже. Такое впечатление, что они вовсе не каменные… умели же некроманты пугать народ!

– Это обычные статуи, – нахмурился Абирус Грабис, всматриваясь в медленно дрейфующие над каменными зубцами клочья тумана. Вероятно, магического, потому что он постоянно менял форму, становясь то реже, то плотнее, из-за чего временами создавалось впечатление, что сидящие на стенах каменные горгульи двигаются.

Мелькнет, к примеру, одна такая харя, раззявит пасть и тут же исчезнет за набежавшим белесым облачком. Потом туман снова отступит, и тебе покажется, что на месте одной горгульи уже сидит совсем другая – с широко распахнутыми крыльями, ехидно прищурившаяся или нагло задравшая хвост прямо над твоей головой.

– Эта дрянь показала мне язык! – вдруг пораженно воскликнул барон фон Дубинэ, всмотревшись повнимательнее. – А вон та… простите… еще и задницу! Что за бесовщина?!

– Оптическая иллюзия, – успокоил своих спутников его сиятельство. – У юного барона неплохой талант к ментальной магии и весьма своеобразное чувство юмора. Можете мне поверить – горгульи действительно самые обыкновенные. Еще от старого барона остались.

– Так. А почему нам до сих пор никто не открыл?! – очень кстати вспомнил о важном господин фон Воррэн.

– Неужели нас никто не ждет?! – совершенно искренне поразился фон Дубинэ, и граф Экхимос молча возвел глаза к ослепительно чистым небесам.

Какой только идиот додумался организовать проверку именно сегодня, а, скажем, не месяц назад, пока Невзун не уехал на учебу?!

– Эй! – наконец не выдержал фон Дубинэ и изо всех сил потряс решетку. – Э-эй! Есть тут кто живой?! Открывайте!

– Лю-юди-и-и! – присоединился к нему фон Воррэн, внезапно испугавшись перспективы до ночи проторчать на продуваемом всеми ветрами мосту, а затем замолотил кулаком в ворота. – Эге-гей! Кто-нибу-у-удь!

– Че орете? – вдруг раздалось прямо у них над головами, и оттуда с недовольным видом высунулась полупрозрачная морда гигантской гусеницы. – Нет тут живых. И уже давненько.

Наскоро оглядев испуганно отшатнувшихся гостей, она вовремя заметила стоящего поодаль графа и тут же извинилась:

– О! Прошу прощения, ваше сиятельство. Я вас не сразу заметил. Эти двое невоспитанных смертных приходятся вам знакомыми?

– Королевская проверка, – мысленно ухмыльнувшись, сообщил граф.

Гусеница внимательно оглядела встрепанных гостей и озадаченно моргнула.

– Вы уверены? Дайте-ка взглянуть поближе…

Господа королевские проверяющие опешили, когда призрачная тварь величественно выплыла прямо из воздуха – массивная, толстая, сплошь покрытая жирными бородавками. Надутая, словно королевский дворецкий. С важно поднятой головой и сотнями небольших когтистых лапок, нижние из которых были аккуратно поджаты к объемистому брюху, а верхние неторопливо оглаживали невесть откуда взявшийся фрак.

– Итак, господа, – совсем другим тоном продолжил призрак и строго оглядел присутствующих сверху вниз. – Позвольте представиться – Умникус Глюк. Доверенное лицо, главный управляющий, казначей, дворецкий и по совместительству фамильный призрак семейства Невзунов. Господин граф, вы не могли бы представить своих спутников?

– Разумеется, – учтиво наклонил голову граф, уже имевший удовольствие пообщаться с необычным помощником своего подопечного и успевший убедиться, что заместителя Невзун подобрал себе толкового.

Процедура представления много времени не отняла, несмотря на то, что его сиятельство взял на себя труд перечислить все титулы и звания господ проверяющих, а также многословно и витиевато пояснил цель их визита.

Гусеница терпеливо выслушала, сочувственно всплеснула сразу всеми лапками, услышав о злоключениях многоуважаемых господ, а потом бодро воскликнула:

– Рад приветствовать вас, господа, на пороге фамильного замка Невзунов! Примите мои искренние извинения за это досадное промедление! Это огромная честь – принимать столь именитых гостей!

– Так подними, наконец, решетку! – потеряв всякое терпение, рявкнул господин Абирус.

Гусеница тут же приняла скорбный вид.

– Не могу, многоуважаемый господин проверяющий.

– Это еще почему?!

– Дык нематериальный я, – удивился призрак и в качестве доказательства снова взмахнул короткими лапками. – Рук нет, ног нет… ни барабан покрутить, ни решетку поднять, ни ложку подать… ничего делать не способен. Потому-то хозяин меня управляющим и назначил.

– А кто-нибудь, кроме тебя, в замке есть? – попытался уладить ситуацию миром господин фон Дубинэ.

– Ни единой живой души, – с гордостью доложила гусеница, важно поправляя пенсне.

У королевского оценщика побагровело лицо.

– Хочешь сказать, нам придется торчать на этом мосту до скончания веков?! – взревел он, поразив соседей уникальными возможностями своей тощей глотки.

– Ну зачем же сразу на мосту? – заволновалась гусеница. – Вон под стенами травка есть – зеленая, сочная, нежная… на ней и полежать, и посидеть приятно… а уж как ее наши коровы любят…

– Что-о-о?!

– Нет-нет, вы не так меня поняли, господа! – окончательно всполошился призрак. – Я в том смысле, что травка у нас замечательная! Для отдыха с дальней дороги – самое то! Полежите на ней чуток, переведите дух… нет, воду из рва пить нежелательно – она отравлена, да и ягодки с кустов лучше не срывайте… а там, глядишь, и вернется кто с полей.

– Когда вернется?! – взвыл господин Абирус не своим голосом. – Сколько нам еще ждать?!

Гусеница сокрушенно вздохнула.

– То мне неведомо. Господин Бодирэ с самого ранья уехал на ревизию в деревню. Слуги по приказу господина отпущены в увольнительную. Остальные заняты с урожаем – у нас ярмарка на носу. А я, как видите, на хозяйстве…

Граф Экхимос поспешил отвернуться, чтобы не выдать себя неподобающей случаю улыбкой, господин Грабис запнулся от неожиданности, а толстяки растерянно переглянулись.

– Что-то я не понял, – пролепетал барон фон Дубинэ. – А почему ты утверждаешь, что не знал о нашем визите? Письмо с уведомлением было отправлено заранее!

– Это да, – согласился призрак, а господин оценщик метнул на соседа уничижительный взгляд, красноречиво характеризующий умственные способности последнего. – Но пришло оно лишь накануне вечером, а вскрыть его имеет право только хозяин. Поскольку мастер Невзун отбыл в академию магии, то увидеть его никак не мог. Письмо так и лежит у него на столе – целехонькое. И так как о его содержимом я могу лишь догадываться, то без прямого приказа его милости не имею права вас впустить.

– Но у нас задание короля, – никак не хотел признать очевидное фон Дубинэ. – Господин граф, как же так?! Мы не можем уехать, не предоставив в казначейство подробный отчет!

Господин Грабис едва удержался от того, чтобы не отвесить придурковатому барону подзатыльник. Мало того, что этот идиот не сообразил, что письмо умышленно было отправлено позже положенного срока, так теперь он вдобавок позорит королевскую канцелярию, непрозрачно намекая, что ее чиновники разучились составлять липовые отчеты. Вот бестолочь!

– Полагаю, проверке это недоразумение не помешает.

– Конечно! – с воодушевлением согласился призрак. – Насколько я понимаю, королевское предписание касается проверки земельных владений господина барона. О замке там нет ни слова.

– А ты откуда знаешь? – подозрительно прищурился господин Грабис.

– Скучно тут, – смущенно потупилась гусеница. – Вот от скуки законы-то и почитываю. День и ночь. Ночь и день. За чтением годы летят незаметно… Кстати, деятельность службы королевского надзора строго регламентирована. И согласно приложению семьдесят два к «Закону о королевском надзоре», в случае плановой проверки проверяемый должен быть уведомлен не менее чем за две недели до прибытия надзирателей. У вас ведь плановая проверка, правда?

Гусеница наивно захлопала ресницами, а толстяки недовольно засопели.

– Плановая, – ласково ответило само себе привидение. – Ведь если бы это было не так, вы бы вообще не прислали никакого письма, так? Но раз уведомление все-таки есть… хм… нарушение получается, господа. Не подскажете, какой положен за него штраф?

– Уведомление отправляет другая служба, – надменно сообщил дворецкому барон фон Воррэн. – Мы не имеем к ней отношения.

– Странно, – удивился Глюк. – А в законе, датированном прошлым годом, говорится иначе.

– Господа, давайте не будем углубляться в научные дебри, – миролюбиво предложил барон фон Дубинэ. – Вещи это сложные, спорить тут можно до бесконечности, а у нас дело стоит… Скажи-ка мне лучше, умник…

– Умникус, пожалуйста, – педантично поправил Глюк.

– Да-да, подскажи-ка нам, где находится ближайшая деревня? Нам необходимо переговорить со старостой и своими глазами убедиться в верности предоставленных бароном отчетных материалов.

– Да прямо за этим пригорком, – выразительно ткнул лапкой в сторону Глюк. – Как на верхушку заберетесь, так сразу налево сворачивайте. Дотуда всего-то полчаса ходу.

– Очень хорошо, – с невыразимым облегчением ушел от опасной темы фон Дубинэ. За что фон Воррэн и Грабис, не сговариваясь, одарили его одинаково мрачными взорами.

– Доброго дня, господа, – ласково напутствовал их лучащийся благожелательностью призрак. – Желаю успехов в вашем нелегком труде! Попутного ветра и солнышка вам в… спину!

Господин Грабис, чуть не сплюнув, развернулся и быстрым шагом двинулся прочь, прикидывая про себя, далеко ли успел уехать мальчишка на вонючей повозке. Следом за ним уныло потащился фон Воррэн, по пути мстительно отдавив ногу напарнику-идиоту. Последним с моста ушел граф, но перед уходом не преминул подмигнуть зависшему возле решетки привидению и шепотом поинтересоваться:

– А управляющий-то как внутрь попадает? И слуги? Невзун же не решил выгнать в деревню всех без исключения?

– Нет, конечно, – так же тихо сообщил Глюк, оскалившись жутковатой улыбочкой. – У нас Гавкач обучен с барабаном управляться. Но господам проверяющим знать об этом необязательно.

– Сожалею, что вам приходится с ними таскаться, граф, – сочувственно заметил дух напоследок.

– Его величество, видимо, забыл, что я больше не опекун вашему хозяину. Да и в отчете о проверке все равно должна стоять чья-то подпись.

Глюк снова улыбнулся во всю немаленькую пасть, а когда граф, вскочив в седло, отъехал на приличное расстояние, тихонько свистнул:

– Мурка! Предупреди Вигора с Верзилой. Пусть готовятся к приему гостей.

* * *

С немалым трудом взобравшись на крутой пригорок, господин Грабис оглядел раскинувшийся перед ним пейзаж и злобно зашипел.

Проклятый призрак! Насчет деревни не обманул, но забыл упомянуть, что понятие «недалеко» в его изложении сильно отличается от понятия «близко»! И что за полчаса до виднеющегося чуть ли не у самого горизонта селения мог добраться верховой, но никак не трое пешеходов, уже успевших порядком вымотаться за это отвратительное утро!

– Ну? – с трудом переведя дух после крутого подъема, остановился рядом барон фор Воррэн. Побагровевший от натуги, всклокоченный и вспотевший так, что его богато расшитый камзол стал похож на шкуру пятнистого кабана, которого сперва искупали в луже, а потом щедро обваляли в пыли. – Где эта проклятая деревня… святые небеса! Сколько же до нее еще идти?!

– Что такое? – вскарабкался на вершину еще более красный барон фон Дубинэ. Недолгое восхождение не прошло для него даром – не удержавшись на крутом склоне, толстяк дважды падал, посадив живописную прореху на штаны, а один раз вовсе умудрился сойти с дороги, испачкав в грязи свой роскошный камзол. – Мы уже… фуф… дошли?

– Какое там! Посмотрите, где эти дурацкие ворота!

Фон Дубинэ растерянно уставился на издевательски вихляющую между огромных полей дорогу, упиравшуюся в массивные деревянные ворота, от которых красивой дугой убегал в обе стороны такой же добротный тын.

Прикинув расстояние до проклятой деревни, господин Грабис заскрежетал зубами. Но потом подметил, как по укатанной дороге в нужном им направлении плетется знакомая повозка, и невольно вскрикнул:

– Граф!

Его сиятельство тут же пришпорил коня и, нагнав пацана, развернул его обратно. Причем был изрядно удивлен тем, что господа проверяющие в охотку забрались в плохо пахнущую повозку, всю дорогу просидели на жестких досках, ни разу не пожаловавшись на тряску. И вообще, вели себя так смирно, что граф Экхимос едва не заподозрил сидящего на облучке мальчишку и фамильное привидение Невзунов в подлом сговоре.

Зато в деревню господа проверяющие въезжали с помпой. Да и как иначе, если, едва юный возница задорно гаркнул: «Королевская проверка!» – крестьяне на воротах тут же прыснули в стороны, а почетный караул из четырех обутых в лапти, заросших до бровей мужиков с вилами со всем уважением проводил гостей до самого дома старосты?

Его сиятельство, правда, усомнился, что трое встрепанных, обливающихся потом незнакомцев могли вызвать у местных благоговение. Да и замызганная повозка особого доверия не внушала. Впрочем, на фоне деревеньки гости смотрелись почти своими – обшарпанные дома, известные его сиятельству еще по старой памяти, стояли все такими же развалюхами. Покосившиеся заборы кренились на дорогу так, что казалось – вот-вот рухнут. Крытые прошлогодней соломой крыши по-прежнему зияли огромными дырами, а одежда крестьян была столь неказистой, что у графа пару раз дрогнула рука подать милостыню.

С грустью отметив про себя, что юный барон плохо справляется со своими обязанностями, его сиятельство обратил взор на единственный дом с несомненными следами ремонта. Выглядел он, правда, так же печально, как все остальное, но тут хотя бы имелись нормальные окна, а наспех покрашенные ставни на фоне общей бедности и полнейшей разрухи казались и вовсе чем-то неслыханным.

– Господин Вигор! Господин Бодирэ! – спрыгнув на землю, истошно заорал мальчишка. – Тут к вам от короля приехали! Выйдите на минутку, а?!

Граф чуть не поперхнулся, но в этот момент дверь дома со скрипом отворилась, и оттуда вышел человек – коренастый, седой как лунь, но еще не утративший повадок старого вояки. Следом за ним вышел второй мужчина, одетый в простую холщовую рубаху и обычные штаны, аккуратно заправленные в голенища заношенных сапог. Крепко сбитая фигура без единого намека на дурной жирок, волевое лицо, недобрый взгляд из-под густых бровей, осанистая борода, которой два месяца назад и в помине не было…

Его сиятельство едва с коня не упал, признав в хмуром деревенском мужике некогда известного в определенных кругах господина Бодирэ. Резко похудевшего, утратившего прежний лоск, но приобретшего взамен совсем иную осанку и хорошо знакомую любому воину твердость во взгляде, которая вызывала невольное уважение.

Граф мысленно присвистнул, по достоинству оценив произошедшие с чиновником перемены, и дал себе зарок непременно выяснить у Невзуна, что он сделал со своим управляющим. А вот господа проверяющие поняли ситуацию иначе – их взгляды, пробежавшись по неказистой одежке коллеги, стали откровенно скептическими; при виде обуви – высокомерно-презрительными, а при виде невозмутимого лица, на котором не виднелось и тени былых эмоций – недоумевающими.

– Вот это да… – наконец смог выдавить что-то членораздельное барон фон Дубинэ, который, видать, тоже был неплохо знаком с этим человеком. – Друг мой, да как же вы это… Что с вами произошло?!

– Ничего такого, чего я не смог бы пережить, – криво усмехнулся господин Бодирэ. – Жизнь тут несладкая, балов, как видите, нет, да и условия работы несколько отличаются от того, к чему вы привыкли.

– Но ваш внешний вид…

– Будьте уверены: полностью соответствует происходящему. Не переживайте, коллега, я уже привык.

– Что?! – в непритворном ужасе отшатнулся от него барон. – Да разве к такому можно привыкнуть?!

Господин Бодирэ снова усмехнулся.

– К сожалению, в моем контракте не оговаривались условия проживания, поэтому приходится довольствоваться тем, что есть. А поскольку договор заверен королем… полагаю, мы не будем обсуждать поступки и решения его величества.

Господа проверяющие переглянулись.

– Насколько я понимаю, вы прибыли сюда с инспекцией? – тут же сменил тему Бодирэ и как-то недобро взглянул на господина Грабиса.

– Совершенно верно.

– Его сиятельство, я полагаю, находится здесь в качестве независимой стороны?

– Да. Все согласно букве закона.

– Очень хорошо, – едва заметно улыбнулся управляющий. – Сопроводительные документы у вас при себе? Я могу с ними ознакомиться?

Королевский оценщик мрачно зыркнул на него исподлобья.

– Зачем? Его сиятельство их уже видел и признал достоверными.

– Его сиятельство утратил право распоряжаться имуществом нашего хозяина, – спокойно отметил управляющий. – Теперь оно находится в моем ведении. И именно я несу полную ответственность за все, что здесь происходит.

У господина Грабиса чуть сузились глаза – что это? Намек? Угроза?

– Друг мой, зачем эти формальности? – вдруг широко улыбнулся фон Дубинэ и, раскинув руки для объятий, сделал шаг к крыльцу. – Мы давно с вами знакомы, не первый год работаем… неужели вы подозреваете нас в нарушении закона?!

Господин Бодирэ тут же повернулся к графу.

– Ваше сиятельство, вы согласны засвидетельствовать отказ королевской комиссии предоставить документы, подтверждающие законность проводимой проверки?

Граф Экхимос изумленно моргнул, фон Дубинэ шарахнулся от бывшего коллеги, как от прокаженного, барон фон Воррэн поджал губы, поняв, что договориться по-хорошему не получится, а на лице Грабиса появилось жесткое выражение.

– Хорошо, – процедил он, вытаскивая из-за пазухи ворох перевязанных бечевкой бумаг. – Вот они. Можете ознакомиться.

– Благодарю, – сухо кивнул управляющий и, сойдя в крыльца, забрал документы. – Вигор, подойди. Тебя это тоже касается.

Седой, мазнув по гостям острым взглядом, неторопливо спустился, по пути сделав спрятавшемуся за повозкой мальчишке незаметный знак. Тот понимающе ухмыльнулся и исчез, прихватив с собой флегматично обмахивающегося хвостом мерина и «ароматную» повозку. Бодирэ тем временем внимательно прочитал бумаги, проверил подлинность печатей. Убедился, что королевская проверка действительно назначена на сегодня, и только тогда вернул документы обратно.

– Все в порядке, господа – ваши полномочия сомнений не вызывают…

Грабис тихо скрипнул зубами.

– Тем не менее, – ровным голосом продолжил управляющий, – я буду обязан заявить о нарушении сроков проверки и отсутствии предварительного уведомления.

– Уведомление есть, – недовольно буркнул фон Воррэн, с раздражением кинув взгляд на невозмутимого Бодирэ. – Оно у вас в замке.

– Замок не мой, а господина барона, – так же ровно заметил Бодирэ. – Исходя из нынешнего положения дел в баронстве, уведомление вы должны были прислать в двойном экземпляре: одно на имя господина барона, второе – на его доверенное лицо. Поскольку этого не было сделано, я доложу об этом в соответствующую инстанцию.

– Надеюсь, под «доверенным лицом» вы не подразумеваете того ушлого призрака, что караулит замок? – язвительно осведомился господин Грабис, убирая бумаги за пазуху. – Как интересно ведутся дела в баронстве… Полагаю, его величеству будет любопытно узнать, что его подданные доверяют судьбу заложенного казне имущества в руки нежити.

На лице управляющего не дрогнул ни один мускул.

– Согласно классификации Совета магов, фамильных призраков не относят к нежити. Следовательно, нет никаких препятствий, чтобы назначить привидение заместителем или временным управляющим.

Господин Грабис неприятно улыбнулся.

– Тогда, надеюсь, у барона есть соответствующие бумаги, подтверждающие права этого, с позволения сказать, заместителя?

– Кстати, а кем они подписаны? – презрительно вздернул бровь барон фон Воррэн, не заметив прозвучавшей издевки.

Управляющий неожиданно улыбнулся.

– Вообще-то, их заверил сам барон. В день своего отъезда в академию всеобщей магии, когда его милость получил законное право на подпись и личную печать. Если вас интересуют подробности, можете обратиться за ними к барону Невзуну. Полагаю, он не откажется удовлетворить ваше любопытство. Когда вернется с учебы, конечно.

Господин Грабис ожег бывшего коллегу взглядом.

– Надеюсь, на этом формальности закончены? – сухо спросил он, не желая больше участвовать в этом спектакле.

– С моей стороны – да, – коротко поклонился господин Бодирэ. – Вигор?

Староста, выступив вперед, кивнул.

– Ни в коей мере не собираюсь чинить вам препятствий, господа, однако прежде чем вы приступите, я обязан убедиться, что имеющиеся на вас амулеты полностью исправны. Королевская проверка – дело серьезное… и мне бы не хотелось, чтобы в отчетах появились даже малейшие неточности, способные исказить истинную картину происходящего и бросить тень на вас или нашего барона.

«Не сомневайся, – мрачно подумал господин Грабис. – Неточностей не будет. Я вам такую картину нарисую, что в казначействе ахнут».

– Не стоит беспокоиться, – ответил он вслух. – Любая попытка повлиять на наш разум или на результаты проверки приравнивается к коронному преступлению.

– Именно поэтому я и должен убедиться в исправности амулетов.

– Вообще-то, этим должен заниматься маг, а не крестьянин.

– Что поделаешь? – сокрушенно вздохнул Вигор. – Если бы барон был здесь, то мы бы обратились к нему. Если бы наш лекарь не уехал вчера в город, мы бы тоже придерживались правил. Однако, поскольку о вашем прибытии ему неизвестно, а других магов здесь нет, то ваши амулеты или осматриваю я… закон этого не запрещает… или нам придется ждать возвращения лекаря. Вы готовы задержаться здесь на несколько дней?

– Надеюсь, это – последнее условие, необходимое для начала проверки? – презрительно бросил королевский оценщик, не имеющий ни малейшего желания торчать в этой дыре дольше необходимого.

Староста почтительно поклонился.

– Да, господин. Как я уже сказал, никто не будет чинить вам препятствий.

– Хорошо, – господин Грабис, едва сдерживая раздражение, дернул за висящую на шее цепочку и выудил из-под камзола небольшой амулет. – Это – охранный кулон, созданный придворным архимагом. Сломать его невозможно. Нарушить его работу без того, чтобы об этом не узнал архимаг, тоже нельзя. При малейшем подозрении на угрозу он оповещает казначейство о попытке взлома, после чего неблагонадежный подданный быстро оказывается за решеткой. Схема очень проста: когда он полон, в центре всегда горит зеленая точечка, когда пуст или неисправен – красная…

– А если не горит никакая? – с наивным видом полюбопытствовал староста, заставив собеседника осечься и растерянно уставиться на амулет, который выглядел сейчас как простая безделушка. Ни огонька, ни загадочного мерцания вплавленного в центр камня… просто кусок металла с тускло поблескивающей на крышке королевской печатью.

– Что такое? – изумился Абирус Грабис, лихорадочно ощупывая артефакт. – Я же помню, что при выходе из дворца с ним все было в порядке!

Господин Бодирэ бесстрастно проследил за тем, как королевский оценщик сперва с надеждой потряс испортившуюся вещь, затем постучал по ней ногтем, снова потряс и еще раз тщательнейшим образом ощупал. Скептически хмыкнул, когда его спутники потянулись к потным шеям и принялись судорожно доставать наружу свои амулеты, выискивая на них заветный огонек. А потом равнодушно пожал плечами, когда стало ясно, что их надежды не оправдались.

– Мой амулет тоже сломался, – растерянно доложил барон фон Воррэн через несколько минут.

– И мой, – несчастным голосом сообщил фон Дубинэ, зачем-то приложив безделушку к уху и пытаясь там что-то выслушать. – Ничего, представляете? Совсем!

– Но как?! – едва слышно выдохнул господин Грабис и остервенело потряс свой кулон. – Они не могли просто выйти из строя! Их заряжал придворный маг!

– Какие-то затруднения, господа? – вежливо осведомился староста, когда все трое с обреченным видом переглянулись.

– Да какие затруднения, если они не работают! – взвыл королевский оценщик, чуть не рванув на себе волосы с досады. – Это катастрофа!

Староста спокойно кивнул.

– Боюсь, ваше присутствие здесь не имеет смысла – без защитных амулетов это будет грубым нарушением протокола, чего я, как представитель господина барона, не имею права допустить. Согласно пункту третьему «Закона о королевской проверке»…

Господин Грабис чуть не зарычал. А потом развернулся, вперил хищный взгляд в бывшего коллегу и, вытянув в его сторону дрожащий от ярости палец, злобно прошипел:

– Ты… это твоя вина!

Будто отзываясь на возмущение гостя, неподалеку послышался неистовый грохот и возмущенное конское ржание, очень некстати оборвавшее королевского оценщика на самом интересном месте. Успевшие собраться вокруг дома крестьяне удивленно обернулись, кто-то из баб всплеснул руками и кинулся выяснять, в чем дело. Сам господин Грабис вынужденно осекся, его коллеги испуганно вздрогнули, а господин Бодирэ даже ухом не повел.

– Мне показалось или вы обвиняете меня в совершении преступления против короны посредством магических манипуляций? – ровно осведомился он, буравя глазами пышущего праведным гневом собеседника.

Тот едва не заорал во весь голос: «ДА!» – но, к счастью, вовремя опомнился и, до хруста сжав кулаки, беззвучно застонал. После чего окинул управляющего ненавидящим взглядом, и, с трудом сдерживаясь, чтобы не разораться, как истеричная фрейлина, процедил:

– Мы уходим!

– Какая жалость, – равнодушно отозвался господин Бодирэ. – Надеюсь, в следующий раз вы подготовитесь лучше.

– Не сомневайтесь! – прорычал господин Грабис, испытывая сильное желание кого-нибудь убить. Потом отвернулся, выискивая глазами телегу. Почти взбесился, когда понял, что той и след простыл. Снова повернулся к посмевшему унизить его мерзавцу и, уже не сдерживаясь, прошипел: – Где повозка?!

Управляющий пожал плечами.

– Сожалею. В настоящее время у меня нет свободного транспорта – все повозки заняты в поле.

– Вранье! – взвыл королевский оценщик, перед которым замаячила перспектива пешего возвращения через половину этого проклятого баронства. – Где мальчишка, который нас привез?!

– У меня такое впечатление, что пару минут назад он неудачно попытался завести телегу в сарай и безнадежно испортил средство передвижения. Вы ведь слышали грохот?

– О да! У Шмыга опять колесо отвалилось! – мгновенно подхватил кто-то в толпе.

– Я тоже видела! – подтвердила неизвестно откуда возникшая на улице симпатичная рыжая девчонка. – Не вписался в поворот, негодник. Мерин в шоке, сарай – в щепки, повозка – вдребезги…

– Что?! – господин Грабис неверяще уставился на абсолютно непроницаемое лицо Бодирэ. – Да это же подстроено! Он специально!

Тот невозмутимо пожал плечами.

– Вы можете это доказать?

Королевский проверяющий обернулся к графу.

– Ваше сиятельство! Вы же сами все видели! Помогите восстановить справедливость!

Граф Экхимос окинул собравшихся подчеркнуто медленным взором, встретился глазами с Вигором, разительно переменившимся Бодирэ, а потом неестественно ровно заметил:

– Боюсь, это не в моей компетенции. К сожалению, отказ в проведении проверки законен. О причинах я рассуждать не могу, поскольку не являюсь магом, но засвидетельствовать случившееся обязан, что и сделаю, как только вернусь в свой замок. Как вы понимаете, проводить расследование о причине отсутствия в деревне свободных повозок я не уполномочен. Устраивать проверку фактов об умышленном причинении вреда одной из них – тоже. В условиях отсутствия военного положения у меня нет власти на данной территории. Боюсь, нам придется поверить этим господам на слово. Впрочем, я не сомневаюсь, что если вы заглянете за угол, то лично убедитесь в плачевном состоянии упомянутой повозки и в том, что она более не способна служить для вас транспортом. Господин Бодирэ, я правильно излагаю?

– Безусловно, господин граф, – коротко поклонился ему господин Бодирэ, обозначив легкий намек на улыбку.

– Ну вот видите… – развел руками граф.

Господин Грабис уставился на него так, будто заподозрил в гнусном предательстве интересов короны, а потом скрипнул зубами и отвернулся.

Все. Больше им тут делать нечего. Поддержки от Экхимоса не будет.

– Всего хорошего, господа, – подвел черту неудачным переговорам господин Бодирэ и выразительным взглядом указал пришельцам на ворота.

Граф Экхимос только хмыкнул, по достоинству оценив вытянувшиеся лица королевских проверяющих. Подметил выглядывающую из-за угла хитрую рожицу возницы. Бодро кивнул управляющему, мнение о котором в его глазах только что выросло на несколько десятков пунктов. И остро пожалел, что не может допросить этих заговорщиков на месте. После чего мысленно пообещал себе выяснить подробности во время следующего визита и поспешил вывести растерянных, ошеломленных, полностью деморализованных спутников за пределы деревни, надеясь, что хотя бы засветло они доберутся до засевшей в грязи кареты.

Как только они покинули селение, с надвратной башни ловко спрыгнула аккуратная рыжая кошечка, на шее которой покачивался небольшой амулет. Ловко пробежавшись по стене, она торопливо обогнула селение, время от времени останавливаясь и касаясь пушистой лапкой приглянувшейся ей деревяшки. Закончив обход, она так же ловко спрыгнула на землю и, никем не замеченная, устремилась к виднеющемуся вдалеке черному замку. А за ее спиной, дрожа и переливаясь, начала медленно истаивать тончайшая иллюзия, от которой уже через несколько часов не останется никаких следов.

Глава 2

Надежда – живучее чувство. Когда уже начинаешь думать, что убил ее окончательно, она снова умудряется ожить.

Мэтр Лонер Кромм

– Ну? – с любопытством спросил я, отнимая руки от висков старого друга. – Как ощущения?

Лонер открыл глаза, попробовал повернуть голову, но тут же поморщился.

– Такое чувство, что меня пытали.

– Почти так и было, – подтвердил я, бегло просматривая его ауру. – Мне пришлось серьезно поковыряться в твоих внутренностях. Что помнишь из последних событий?

– Все, – криво улыбнулся старый мэтр, незаметно ощупывая постель, словно желая убедиться, что к нему вернулась чувствительность, и старательно сдерживаясь, чтобы не спросить о самом важном. – Вплоть до того момента, когда ты воткнул в мою грудь ритуальный кинжал.

Он ненадолго замолчал, мельком оглядывая незнакомую комнату. Пробежался глазами по серым стенам, которые я не удосужился задрапировать, такому же серому потолку, смятому одеялу, которым было укрыто его тело. Подняв руку, медленно провел ладонью по левой стороне груди, растер между пальцев подсохшие комочки крови, под которыми виднелся небольшой рубец, и только потом вопросительно посмотрел на меня.

– Пей, – я протянул ему зелье полного восстановления и поднялся с постели. – Ритуал прошел удачно: я снял с тебя печать, кое-что поправил внутри, встряхнул твой уснувший дар и наложил на него блок, чтобы раньше времени не сгорел. Учиться им пользоваться придется заново, мелкими шажками и желательно не в академии, чтобы не слетела иллюзия. Защиту позже поставлю – времени просто не было. С ногой тоже не все успел, но процесс уже запущен. Так что подумай, что ты скажешь ректору, когда он увидит отросшую конечность и поинтересуется, кто вернул тебе здоровье.

Лонер на мгновение прикрыл вспыхнувшие торжеством глаза, но, как истинный некромант, не спешил показывать свои чувства. Вместо этого он залпом опрокинул в себя флакон с зельем, после чего глубоко вздохнул и, откинувшись на подушку, спокойно поинтересовался:

– Сколько прошло времени с моей смерти?

Я только хмыкнул.

Молодец, не раскисает, хотя наверняка попытался сейчас воспользоваться даром и, как следовало ожидать, потерпел неудачу.

Никуда не деться – обращаться к силе раньше чем через неделю он не сможет: слишком долго на нем стояла печать. Нога тоже отрасти не успела – я лишь основу подвел и запустил процесс восстановления, а результат появится гораздо позже. Умом Лонер это, конечно, понимал, но вот чувства… трудно избавиться от сомнений, когда долго жил одной лишь надеждой. А спросить напрямую он не осмелится – гордый.

– Сутки.

– Мы еще в твоем замке?

– Конечно. Не было смысла тащить тебя через арку в таком виде.

– Зомби целы?

– Куда они денутся? Отсыпаются сейчас в склепе. А через недельку вернутся в деревню и будут жить, как нормальные люди. Замок я, естественно, запечатал, чтобы эманации от алтаря не испортили магический фон. Накопители и рассеиватели работают на полную мощность. Зубища присматривает за порядком, горгульи следят за округой, кошки контролируют границы… все в порядке, Лонер. Не переживай – твое воскрешение не испортило мне репутацию.

По губам старика скользнула понимающая усмешка.

– А как же занятия?

– Я на свои сегодня сходил, – усмехнулся в ответ я. – Опять довел до бешенства мастера Нарди, разозлил Мкаша и порадовал своим усердием Лариссу де Ривье. А у тебя, если верить расписанию, первый день недели свободный. Кстати, поутру я встретил в коридоре Фугга и непрозрачно намекнул, что видел тебя около лаборатории в крайне раздраженном состоянии. Думаю, он сам догадается, что тревожить злобного старого мэтра в ближайшее время не стоит. Амулет ректора, в котором стоит одна хитрая следилка, я закинул в твою комнату. Перстней на тебе не было. Защиты тоже. На всякий случай Нич остался в академии – проследить, чтобы тебя не хватились. А к завтрашнему утру, надеюсь, ты придешь в себя настолько, что сумеешь самостоятельно провести урок.

– Спасибо, Валоор, – тихо сказал Лонер, на мгновение перехватив мой насмешливый взгляд. – Я тебе должен.

– Мое имя Гираш, – напомнил я, подходя к двери. Затем порылся в кармане и кинул ему наполовину разряженный накопитель. – На, экспериментируй. Время до утра у тебя есть.

– Все-то ты знаешь, – вздохнул старый мэтр, ловя подарок.

Я вышел, плотно прикрыв за собой дверь. После чего спустился на первый этаж, уселся в любимое кресло у камина и, подхватив на руки ластящуюся Мурку, вопросительно повернулся к терпеливо ожидающему аудиенции Бодирэ.

– Докладывай.

Управляющий, занявший по моему знаку второе кресло, едва заметно улыбнулся.

– Все прошло как вы и предсказывали: против буквы закона возразить Грабису было нечего. Он ушел в бешенстве, будучи в полной уверенности, что мы испортили его амулеты.

– А граф?

– Засомневался, конечно, но нас поддержал.

– Хорошо, – задумчиво обронил я, снимая с кошки небольшой кулон. – Не зря я избавил его земли от нежити. Иллюзия над деревней еще держится?

– Нет, господин. Растаяла около получаса назад. Вы уверены, что надзирающие не вернутся?

Я погладил Мурку.

– Им сейчас не до нас. Но через несколько недель они, возможно, об этом забудут.

– Почему не раньше? – заинтересовался Бодирэ, следя за тем, как выгибается под моими руками и пытается испортить подлокотники рыжая кошка.

– Потому что сперва они захотят отдать амулеты на проверку, – пояснил я. – Вернее, скоро господин Грабис осмотрит их еще раз и с неприятным удивлением убедится, что с артефактами все в порядке. Иллюзия, знаете ли, вещь хрупкая и может разрушиться от одного неосторожного движения. Так что господину Грабису придется хорошо подумать, прежде чем отправляться к придворному магу.

– Но если амулеты работали, они наверняка должны были засечь вашу магию, – нахмурился господин Бодирэ.

Я безмятежно улыбнулся.

– Они рассчитаны на защиту разума владельца, а я на него напрямую не влиял.

– Но ведь даже косвенное воздействие на проверяющего считается коронным преступлением.

– Ты забыл: проверка ведь так и не началась, а до этого момента я имел право развешивать по своим владениям любые заклинания, артефакты и плетения. Поскольку законом это не запрещено, то формально мы ничего не нарушили, а придворный маг сможет установить только то, что вблизи от амулета когда-то… неизвестно когда и где… присутствовала слабая ментальная магия, не несущая угрозы для жизни или здоровья хозяина. Можешь себе представить, сколько такой магии находится, скажем, в приемной самого мастера Свируса? Или просто замуровано в стенах королевского дворца?

Бодирэ хмыкнул.

– Но тогда получается, что пока королевские надзирающие не получили официального подтверждения от вас или вашего представителя на проведение проверки, любое воздействие на них считается допустимым.

– Убивать их, калечить, наносить вред или похищать не рекомендуется. Но вот насчет маленьких невинных шуток в законе ничего не сказано.

– А они не свяжут ее именно с нашим баронством?

– Не смогут, – безмятежно улыбнулся я. – К тому моменту, как Грабис на что-то решится, остатки иллюзии исчезнут, и у него не будет ни единого шанса связать свою оплошность со мной. Любой маг, ознакомившись с материалами дела, уверенно скажет, что амулеты на протяжении всего визита были исправны. Небольшая доза ментальной магии, имевшая место до начала проверки, не могла повредить ни им, ни их хозяевам. Следовательно, у господина Грабиса не было объективных причин отказываться от выполнения своих обязанностей. Как он будет объясняться перед королем, уже другое дело. Сказать напрямую, что его облапошили, не позволит гордость. Соврать не даст амулет и донесение графа Экхимоса. Сослаться на усталость, пятна на солнце или временное помрачение рассудка он вряд ли рискнет, так как после этого останется лишь подать в отставку и надеяться, что пособие по старости будет не слишком маленьким. Конечно, можно скрыть сам факт этого визита, затем вымолить у графа обещание молчать, после чего собраться с мыслями и отправить в канцелярию замечание о том, что неэтично навещать чужие владения в отсутствии законного хозяина. Пока чиновники будут разбираться, про это небольшое недоразумение благополучно забудут. Меня оставят в покое – кому какое дело до мелкого окраинного барончика? Сама проверка отложится на несколько лет, по истечение которых предъявлять мне какие-то претензии будет глупо. А в итоге… как думаешь, сколько Грабису потребуется времени, чтобы сообразить, в какую ловушку я его загнал?

Бодирэ наконец расплылся в понимающей ухмылке.

– Полагаю, как только обнаружит работающие амулеты.

– Совершенно верно, – согласился я, почесав Мурку за ушком. – Если же у кого-то возникнут вопросы к вам или господину Вигору, то вы, как верные подданные короны, абсолютно честно ответите, что ничего не понимаете в магии, поэтому поверили господам проверяющим на слово. А если и почудилось вам в какой-то момент, что огоньки на амулетах не горели… что ж, видно, солнце в тот день светило слишком ярко, блики на кулонах ослепили ваши уставшие глаза, вот и примерещилось. Что такое слово крестьянина против слова честного дворянина?

Бодирэ неожиданно нахмурился.

– А что, если Грабис закусит удила и начнет под вас копать?

– Он наверняка так и сделает, – успокоил его я. – Только сперва ему все равно придется написать отчет. Если он окажется достаточно изворотлив и начальство простит его оплошность, то вторую проверку сюда пришлют не раньше чем через пару месяцев. Если же нет… думаю, три-четыре недели в запасе у нас все равно есть. А к тому моменту я успею подготовиться.

– Может, не стоило тогда и иллюзию на деревню вешать? – усомнился вдруг управляющий. – Зачем нам казаться беднее, чем мы есть?

– Затем, чтобы никто не задавал вопросов. У нас обычное небогатое баронство – с трудом концы с концами сводим, чтобы выполнить приказ короля. Урожаи средненькие, едва на зиму запастись хватает. Границы постоянно тревожит нежить, восстановление замка сжирает все доходы… Думаешь, я просто так велел не трубить на ярмарках, откуда продукты, и приказал не клеймить оставленный на продажу скот?

– Вы правы, – виновато развел руками Бодирэ. – Мы пока не можем защитить свое благополучие. Но что, если вторая проверка прибудет раньше? И если с ними будет маг, которого обмануть иллюзией не удастся?

Я только отмахнулся.

– Иллюзия нам больше не понадобится. Подумаешь, отстроили деревню заново… Могли же мы устыдиться собственной нищеты? А если у кого-то возникнут вопросы по поводу денег, то у тебя на руках будет расписка на соответствующую сумму, заверенная моей подписью и печатью. Остальные вопросы пусть задают лично мне – как закончу учебу, с удовольствием на них отвечу.

Господин Бодирэ ненадолго задумался, прикрыв глаза и что-то напряженно просчитывая, а затем с едва уловимой насмешкой снова посмотрел на меня.

– Знаете, господин барон, за те два месяца, что мы знакомы, я уже имел возможность убедиться в ваших талантах. Но иногда создается впечатление, что вам гораздо больше лет, чем кажется.

– Жалеешь, что остался? – понимающе хмыкнул я в ответ.

– Напротив. Но я люблю понимать все до конца.

– Похвальное качество, – одобрительно кивнул я, поднимаясь с кресла. – Любое стремление к познанию достойно уважения, особенно если оно сочетается с благоразумием.

– Вы хотите сказать, что я вышел за границы дозволенного? – внезапно напрягся Бодирэ.

Я так же медленно обернулся и пристально на него взглянул.

– Нет. Просто за всякие знания нужно платить, господин управляющий. И еще неизвестно, подойдет ли вам цена. Некоторые, к примеру, не готовы о ней даже услышать.

– Это… предложение, господин барон?..

Я качнул головой.

– Скорее, пожелание задуматься.

После чего наконец отвернулся, позволив тревожно заерзавшему управляющему выдохнуть, и знаком показал, что больше его не держу.

* * *

– Ну и что вы опять устроили, Невзун? – устало посмотрел на меня ректор, едва я переступил порог его кабинета. – Почему мастер Рух готов собственноручно вас придушить, мастер Краш скрипит зубами от злости, а маркиза де Ракаш снова подала на вас жалобу?

Я сделал удивленное лицо.

– Простите, мастер Умдобр, я не совсем понимаю, о чем речь.

– Довольно! – повысил голос архимаг и поднялся из-за стола. Осунувшийся, с темными кругами вокруг глаз. Видимо, расследование инцидента с попавшими под заклятие очищения светлыми окончательно зашло в тупик. – Невзун, вы еще месяца не отучились, а я почти ежедневно слышу от преподавателей возмущенные отзывы о вашем поведении.

– Помилуйте, господин ректор, – совершенно искренне изумился я. – Да что же я сделал плохого?!

– А вы не знаете? – опасно изменился голос архимага.

Я виновато развел руками.

Он несколько секунд сверлил меня глазами, тщетно пытаясь отыскать на моем лице признаки раскаяния, но потом так же устало махнул рукой и опустился обратно в кресло.

– Скажите, зачем вам понадобилось дарить мастеру Крашу свой учебник по алхимии вместо того, чтобы просто выполнить задание?

Я пожал плечами.

– Я решил, что так будет быстрее.

– Поясните, – снова нахмурился ректор.

– Мастер Краш после моего не слишком удачного эксперимента потребовал, чтобы я написал ему конспект с перечислением всех известных мне зелий из учебника… ну я и подарил ему весь учебник, потому что ни одно из зелий не является для меня тайной!

– Хотите сказать, вы готовы пройти предварительный экзамен по данному предмету? – прищурился мастер Умдобр.

– Легко.

– Хм, – ненадолго задумался ректор. – Смелое заявление, Невзун… даже, пожалуй, чересчур.

– Не думаю, мастер Умдобр, – едва заметно улыбнулся я. – Дело в том, что у меня очень хорошая память. Я никогда и ничего не забываю.

– В таком случае, может, вы скажете мне, какой состав описан в третьей главе вашего учебника по алхимии мелким шрифтом?

– Настойка для повышения памяти и внимания.

– Надеюсь, вы помните ее состав?

– Рута душистая, лимонник, корень девясила и измельченные сосновые почки. Дозировки вас интересуют?

– Нет, – покачал головой ректор. – Сколько всего глав в вашем учебнике?

– Семнадцать, мастер.

– Какие из них посвящены целительным зельям?

– Вторая, третья и условно девятая.

– Почему условно?

– Потому что в состав зелий из девятой главы входят сильнодействующие травы и ряд компонентов, превышение дозы которых способно нанести серьезный вред здоровью. Именно по этой причине в учебнике для первого курса нет полного состава этих зелий, а сам раздел сугубо ознакомительный.

– Хорошо, – ничуть не огорчился моим ответом ректор. – Сколько вариантов сонного зелья вам известно?

– В упомянутой вами книге их было три, – бодро отчеканил я. – Так называемое малое, среднее и большое. Однако в действительности их немного больше, так как настой, предназначенный для магов, отличается от такового для обычного человека и при определенных условиях может стать смертельным ядом. Еще есть зелья, способные вызывать неестественно долгий сон, во время которого все процессы в теле замедляются настолько, что даже биение сердца не всегда удается прослушать. Ими, как правило, пользуются, когда нет возможности оказать помощь немедленно, что дает возможность доставить заболевшего или раненого в то место, где ему окажут полноценную помощь. Я ответил на ваш вопрос?

Ректор хитро прищурился.

– А что вы скажете насчет последнего раздела учебника?

– Он мне нравится, – совершенно искренне признался я. – Во всех пятнадцати представленных там зельях содержится один общий компонент, к которому я весьма неравнодушен.

– Вы говорите о семенах астериса? – отчего-то насторожился ректор.

– Совершенно верно, – согласился я. – Мое любимое растение. А уж в скольких замечательных зельях он может использоваться… зелье быстрого восстановления, частичной регенерации, ускоряющего и маскирующего зелий…

– Этой информации нет в учебнике, – едва заметно нахмурился архимаг.

– Зато она есть в дневниках моего деда и прадеда, которыми я увлекался еще в раннем возрасте. Я ведь говорил: у нас богатая семейная библиотека.

Само собой, я имел в виду своих настоящих деда и прадеда. Ведь кое-какие из вышеупомянутых зелий создал один и умудрился усовершенствовать другой. Конечно, я знаю их состав наизусть.

Ректор странно на меня посмотрел.

– Что ж вы не сказали про зелья учителю?

– Я не был уверен, что знаю всю программу, – сознался я. – Поэтому сперва полистал учебник, попробовал кое-что из того, о чем читал дома… а потом понял, что все это мне знакомо, и решил, что переписывать заново учебник по алхимии не буду.

– Не думал, что в провинции столь серьезно относятся к подготовке будущих адептов, – снова задумался архимаг. – Судя по всему, мастеру Крашу придется пересмотреть программу занятий, иначе ваше присутствие на его уроках потеряет всякий смысл. Как у вас обстоят дела с практикой?

– Прекрасно. Все зелья из учебника первого курса я уже когда-то готовил. Поэтому на уроке начал экспериментировать с материалом второго курса.

– А докуда простираются ваши познания в отношении рунной магии?

Я понимающе хмыкнул.

– Что, мастер Нарди уже успел наябедничать?

– Он недоволен тем, что вы не уделяете достаточно внимания его лекциям, – уклончиво отозвался мастер Умдобр.

– Я уделяю… там, где это необходимо. Заодно сверяю с тем, о чем уже когда-то читал, и запоминаю то, что отличается от оригинала.

– А у вас есть с чем сравнивать?

– Честно говоря, да, – доверительно понизил голос я. – И думаю, что если бы мастер Твишоп услышал свои лекции в исполнении вашего коллеги, он отреагировал бы весьма… шумно. Отношение к дилетантам у него всегда было своеобразным.

Архимаг на мгновение замер, а потом задумчиво протянул:

– Я думал, оригиналов уже ни у кого не осталось. А оказывается, один из них все это время покоился в вашем замке, похороненный под кипой книг по прикладной некромантии.

Я скромно потупился.

– Не только по некромантии… хотите, я вам его подарю?

– Хочу, – моментально согласился ректор и с довольным видом хлопнул ладонями по столу. – Понимаю, что спрашивать, откуда он у вас взялся, бесполезно. Но если вам не жалко поделиться этим сокровищем, я был бы очень признателен.

Я так же скромно улыбнулся.

– Все для родной академии, господин ректор. Как только закончу учебу, обязательно пришлю вам эти лекции в дар.

Точно. Пусть некоторые хоть раз в жизни прочитают эти драгоценные строки, чтобы больше не позориться перед будущими коллегами.

– Когда вы… что? – архимаг поперхнулся на полуслове, а потом внезапно расхохотался. – Невзун, я не знаю, кто и чему вас учил, но эти намеки граничат с наглостью!

А что такого? Подумаешь, всего-то подтолкнул его к мысли, что иногда можно нарушить строгие правила. Хотя бы ради того, чтобы получить вожделенные рукописи мастера Твишопа… Надеюсь, Нич согласится надиктовать их заново… не через десять лет, а, скажем, на следующей неделе. Мне ведь положен дополнительный выходной за желание сотрудничать с начальством?

– Увы, господин ректор, – скорбно вздохнул я, когда архимаг отсмеялся. – К несчастью, не от меня зависят сроки обучения в академии. Но вот если бы вы согласились рассмотреть мое прошение о досрочной сдаче экзаменов по предметам первого курса и переводе на второй…

В кабинете внезапно стало очень тихо.

– Невзун, вы серьезно? – через несколько секунд спросил ректор. – Вы действительно хотите попытаться рассказать всю программу обучения за первый год, не отучившись в академии даже месяца?

– Испытайте меня, господин ректор. Вы в любом случае ничего не теряете. Согласитесь, нет смысла задерживать развитие адепта, если он сам стремится к знаниям?

Господин Умдобр нахмурился.

– А вы разве стремитесь к знаниям, Невзун?

Я широко улыбнулся.

– Всю свою сознательную жизнь. Не поверите, мастер, но самосовершенствование стало моей целью. И я готов на многое, чтобы его достичь.

Некоторое время в кабинете царила тишина, нарушаемая лишь недовольным сопением ректора. Причем он размышлял так старательно и напряженно, что я аж вспотел, дожидаясь его решения.

Конечно, было рискованно так явно нарываться на проверку, но я сделал на первом курсе все, что хотел, и не собирался прозябать среди малолеток до конца учебного года. Мне нужен простор для работы и доступ в те секции книгохранилища, куда первокурсникам не было ходу. А наиболее легкий способ туда добраться я только что озвучил своему непосредственному начальству.

– Я слышал, вы очень плотно интересуетесь программой старших курсов, Невзун, – наконец разлепил губы ректор, во второй раз за день буравя меня пристальным взглядом. – Причем временами столь демонстративно, что это вызвало массу вопросов у преподавателей…

Я чуть не расхохотался.

Ну наконец-то кто-то заметил! А то я прям устал намекать! Вон до чего дошел – довел сегодня Мкаша до белого каления и, когда он заикнулся насчет того, что я шибко умен для своего класса, открытым текстом заявил, что он прав! Наверное, если бы не это, ректор не вызвал бы меня на допрос, мастер Нарди еще не один месяц продолжал бы спорить со мной по пустякам, у Мкаша со временем случился бы настоящий удар, маркиза де Ракаш извелась бы от моей вежливости, а бедняга Краш совершенно несправедливо считал бы, что я над ним издеваюсь.

– Хорошо, – внезапно поднялся из-за стола мастер Умдобр. – Я удовлетворю вашу просьбу, Невзун, но при одном условии.

– Каком? – моментально подтянулся я.

– Через несколько дней у вашего курса состоится проверочный цикл по теоретической магии, который будет проходить на протяжении недели и затронет практически все предметы, став для адептов наилучшим индикатором успеваемости. Если вы сдадите этот цикл на отлично, я соберу состав преподавателей для оценки ваших практических навыков. Если их устроит ваша подготовка, вы будете досрочно переведены на второй курс. Если же нет…

Ректор взял небольшую, но многозначительную паузу.

– Вы сделаете так, что до окончания учебного года на вас не поступит ни одной жалобы. Договорились?

Бедные учителя… бедные адепты… я ведь могу и проредить их состав, чтобы некому стало жаловаться!

– Конечно, господин ректор, – вежливо отозвался я и, дождавшись разрешающего кивка покинуть кабинет, повернулся к выходу. Правда, уже подойдя к двери, все-таки не удержался и на мгновение обернулся. – Кстати, забыл сказать – все книги из списка мастера Ворга я уже прочитал и готов приступить к новому заданию. Только попросите его больше не использовать поверхностные иллюзии вблизи окон вашего кабинета – они, хоть и слабо, но все же искажают защитные заклинания. Соответственно, легко обнаруживаются и сильно портят вам интерьер. Доброго дня, господа.

Мысленно ухмыльнувшись при виде вытянувшейся физиономии архимага, я проворно откланялся и быстро вышел. Но все же успел различить из-за двери тихий хлопок, хриплый каркающий смех и сухой надтреснутый голос:

– Вот паршивец! Заметил-таки! Но согласись, Фалькус, мальчишка способный?

Глава 3

Наказание всегда неотвратимо. Даже для тех, кто отдыхает под надгробным камнем.

Надпись на могиле некроманта

На ужин я в этот день безнадежно опоздал. Не потому, что забыл, просто дел много навалилось: после уроков пришлось выкроить время на общение с Томасом, потом я задержался в подземелье, затем отправился в книгохранилище. И лишь после этого заскочил за едой, буквально в дверях столкнувшись с уже покидающими столовую темными.

– Оба-на, – выдохнул я, не успев отдышаться, и властно цапнул за рукав удивленно отпрянувшего Алеса. – Ты-то мне и нужен!

– Невзун? – озадачился паренек, пробежав глазами по мятой мантии, запылившимся рукавам и пятнам сажи на моей физиономии. – Ты откуда такой взъерошенный?

Темное отделение академии настороженно замерло, разглядывая потрепанного меня с неприкрытым подозрением и враждебностью. С первогодками, правда, мы уже были знакомы, да и второй курс мне на глаза не раз попадался, так что любопытства в их взглядах было немного больше, чем тревоги. А вот к остальным я близко не подходил, поэтому они, не зная чего ожидать, дружно сгрудились возле стены, а некоторые, судя по изменившемуся магическому фону, даже приготовились колдовать.

Ну не смешные, а?

Я сосредоточенно покопался в своей сумке и под десятками напряженных взглядов выудил оттуда потрепанную книжку в кожаном переплете. Старую, совсем уже замшелую, потрескавшуюся на корешке и с почти нечитаемым названием.

– На, – отряхнув с нее невидимые пылинки, гордо протянул Алесу. – Владей и распоряжайся.

– Это еще что? – удивленно приподнял брови старшекурсник, осторожно принимая ветхую вещицу и бережно заглядывая под обложку. – Даже названия не… а, нашел! Практикум по некро… Бог ты мой! Невзун!

На меня уставились два неверяще расширенных глаза.

– Где ты ее взял?!

– С собой привез.

– Из замка?!

– Ну да. Дедовский экземпляр. Я подумал, тебе будет полезно почитать. Там такие занятные картинки… особенно в конце третьей главы…

– Еще бы! Я знаю, по каким учебникам некроманты учились до войны! Просто сказка! – радостно воскликнул Алес, а сокурсники за его спиной взволнованно зашевелились. – Ух ты! Она еще и полная… последний раздел не вырван: схемы вызова младших демонов, защитные круги, охранные сети заклинаний… да этой книге цены нет! В академии таких давно не осталось!

– Правда? – удивился я. – Тем лучше – будешь первым парнем на селе… Кстати, раз уж так вышло, сделай хорошее дело – удиви Лонера на следующем уроке. Пусть старик молодость вспомнит.

На лице Алеса появилась мечтательная улыбка.

– Я теперь не только Лонера… я и на алхимии отличусь… и в лаборатории Ворга след оставлю. Даже Фугга по стеночке размажу… полагаю, он в свое время эту книжечку и в глаза не видел. Спасибо, Невзун! – с чувством закончил он, крепко прижав к груди обретенное сокровище. – Ты, конечно, гад, но знаешь, чем удивить. Наизусть ее выучу. Пока не запомню все буковки, обратно не верну. Так и знай!

Я хмыкнул.

– Я ж сказал: мне без надобности, так что бери насовсем. Я ведь обещал тебе расплатиться?

– А? – озадаченно мигнул Алес, не сразу сообразив, о чем речь.

– Расплата, – настойчиво повторил я. – Неужто забыл наш последний разговор? Жаль… а я вот, как видишь, все помню, поэтому и принес. Хотя и позже на пару дней, чем собирался.

Под моим испытующим взглядом парень неожиданно нахмурился. На его лице отразилась напряженная работа мысли, в глазах метнулись неуверенность, непонимание, сомнение.

– Все, я пошел, благодарить не надо, – быстренько закруглился я. – У меня еще много дел. Заклинание надо новое испытать, книжку умную почитать, должок кое с кого стрясти… Всем пока!

Не дожидаясь ответа, я заторопился прочь, пока народ не наткнулся на пробку в дверях и не начал задавать вопросы. Впрочем, надо отдать должное Алесу – нагнал он меня довольно быстро. Вприпрыжку, держа полы длинной мантии кончиками пальцев, словно благородная барышня, улепетывающая от пылкого возлюбленного. Раскрасневшийся, обеспокоенно рыскающий глазами по сторонам, будто боялся пропустить нужный поворот, и с таким зверским выражением лица, что я едва не рассмеялся. Это ж надо было умудриться так перекосить рожу из-за пустяка…

– Твою левую пятку, Невзун! – прошипел взвинченный до предела Алес, поравнявшись со мной. – Едва успел… ты не мог намекнуть яснее?!

Я пренебрежительно фыркнул.

– Куда ж яснее? И так, считай, прямым текстом сказал, что идем бить морды светлым… молодец, что сообразил, а то я бы один ушел. Твои дружки не кинутся следом?

– Не, – мотнул головой Алес, стараясь отдышаться. – Я велел сразу в башню идти и не разделяться. Хватит с нас похищенных.

– А чем объяснил свой побег?

– Сказал, что отдариться надо. В отместку. И поглядеть заодно, нет ли у тебя в сумке еще какой полезной книжечки. Сам понимаешь: пятый курс против первокурсника-одиночки…

Я хмыкнул.

– Наглец. Я тебе, можно сказать, по дружбе единственный экземпляр пожертвовал, а ты уже на добавку рот разинул.

– На том и стоим, – довольно осклабился парень, но тут же отбросил шутливый тон и, пригладив пятерней растрепавшиеся волосы, деловито осведомился: – Так куда идем? Что там твой призрак успел вызнать?

– Все просто: наши клиенты, как выяснилось, имеют одну вредную привычку, – охотно сообщил я. – Почти каждый вечер они собираются и старательно пробуют новые заклинания на учебном полигоне. Когда одни, когда в компании таких же самоуверенных придурков… но дело не в этом. В последние несколько дней, как оказалось, они торчат там ежедневно и тренируются усерднее, чем обычно. Чаще всего с кем-то из старших курсов, кто натаскивает их исключительно на боевую составляющую. Причину, я полагаю, тебе озвучивать не нужно.

Алес зло сузил глаза.

– А что за типы их охраняют?

– Понятия не имею, – признался я. – У нас потоки не пересекаются, а верхние этажи башни стали блокировать, поэтому без помощи кого-то из старших туда теперь не попасть. Томас тоже многого не выяснил – только и того, что парней двое, с шестого или седьмого курса.

– Плохо, – закусил губу парень. – С седьмым мне не потягаться.

– А мы не драться с ними идем, – успокоил его я.

– Тогда зачем?

– Скоро увидишь…

До полигона мы добрались минут за пятнадцать. Я к тому времени успел нагулять зверский аппетит, а Алес отдышался и, мстительно потирая руки, мысленно уже занялся расчленением врагов.

Собственно, полигон – это громко сказано: просто огороженный магическим барьером участок, расположенный на краю академического парка. Максимально удаленный от учебных и жилых корпусов, но при этом приближенный к зданию лечебницы. Размеры у него были внушительные: примерно двести на сто пятьдесят шагов. Защита – и того лучше: четыре охранительных контура, каждый из которых гасил магию определенной стихии, плюс универсальный щит, позволяющий окружающему миру не сильно переживать за последствия опасных экспериментов магов-недоучек. К тому же замыкался наружный контур на одной-единственной точке – управляющем шаре, расположенном на подставке в углу полигона. При его включении поле накрывалось гигантским колпаком, не пропускающим наружу ни единой капли магии, а внутри развертывались четыре «стихийных» купола, размеры и плотность которых регулировались дополнительно.

Полная защита полигона включалась только во время официально назначенных поединков. Событие это было заметное, торжественное, поэтому обставлялось соответствующе и даже заносилось в особый журнал. Вызов бросали прилюдно, с соблюдением древних традиций. Отвечали на него соответствующе, а дуэль проводили в строго отведенный день и час. В такие дни на полигоне было не протолкнуться от любопытных. Даже начальство объявлялось в полном составе, дабы убедиться, что поединок не проводится с нарушениями.

Если же речь шла об обычной тренировке, то тут сторонних наблюдателей почти не было. С помощью управляющего шара полигон разбивался на нужное количество участков. Над ними устанавливали стандартную защиту. А возле шара ежедневно дежурил наказанный за мелкие провинности старшекурсник, который следил за порядком и фиксировал присутствующих.

Сегодня был самый обычный день, поэтому полигон, можно сказать, пустовал, если не считать старательно упражняющейся в магии троицы светлых и откровенно зевающего на краю адепта, лениво поглядывающего на рвущиеся под куполами молнии.

Согласен: зрелище скучное, поскольку молнии были дохленькими, защита с ними прекрасно справлялась, тренировались под куполом далеко не первогодки, поэтому ничего неожиданного в принципе произойти не могло.

Такого же мнения, видимо, придерживались и двое светлых постарше, остановившихся поболтать с дежурным. Те самые шестилетки, о которых накануне рассказал Томас. Один – огневик, судя по цвету нашивок на мантии, второй специализировался на воздухе и неплохо владел пространственной магией.

Подобравшись к полигону под прикрытием кустов, я тщательно взлохматил и без того растрепанные волосы, а потом принялся старательно ерзать коленками по земле. Затем выдрал первый попавшийся пучок травы, тщательно перепачкав соком ладони, нанес несколько коричнево-зеленых полос на лицо, превратив веснушчатую физиономию в нечто невообразимое. В довершение всего снял с себя один ботинок, бережливо убрав его в сумку, накинул на мантию небольшую иллюзию и, удовлетворенно крякнув, обернулся к Алесу.

– Как тебе видок?

– Может, расскажешь все-таки, что задумал?

– Нет, – с сожалением отказался я. – Ты должен реагировать естественно и ни о чем не подозревать, иначе заработаешь себе линию Дамуазо в ауре и уже не отвертишься. Ты ведь не думаешь, что нашу маленькую диверсию оставят без внимания?

– Полагаешь, нас будут проверять на мотивацию? – опешил от неожиданности темный.

– Обязательно. И ты не должен вызвать подозрений. Даже у ректора.

– А ты?!

– А мне не впервой, – ухмыльнулся я и дорисовал себе иллюзорный синяк на скуле. – Подыграешь?

Алес растерянно уставился сперва на меня – оборванца, затем перевел взгляд на будущих противников, пока не догадывающихся о нашем присутствии. Затем снова на меня, подумал и, наконец, неохотно кивнул.

– Попробую.

Правильно. За необоснованное вмешательство в тренировочный процесс, повлекшее за собой травмы одного или нескольких участников, положено серьезное наказание. А поскольку травмы сегодня наверняка будут…

– Молодец, – я одобрительно хлопнул Алеса по плечу. – Когда сочтешь нужным – вмешайся. А я пошел.

Он только вздохнул. Я же, поправив тяжелую сумку, подхватил полы своей мантии, гордо вскинул подбородок и, нацепив на себя презрительно-высокомерную мину, отправился на охоту.

* * *

Когда из кустов с шумом и треском вывалилось истошно вопящее чудо, троица скучающих старшекурсников удивленно обернулась. Правда, как оказалось, повода для беспокойства не было – ход тренировочного поединка нарушать никто не собирался. Просто один из мелких, кажется, забрел не туда и, чего-то испугавшись, понесся вдоль полигона с достойной уважения скоростью, диковато вытаращив глаза и явно не замечая ничего вокруг.

Рыжие волосы бегуна стояли дыбом, упрямо выдвинутый подбородок был щедро вымазан в чем-то зеленом, перепачканная в земле мантия выглядела поношенной тряпкой, а тяжелая сумка с таким смаком поддавала под тощий зад, заставляя адепта нелепо подпрыгивать, что светлые не сдержали усмешек.

– Изыди, демоново отродье! – вдруг донеслось до них испуганно-гневное. – Чтоб у тебя рога с копытами местами поменялись! Мало было одной – сразу все захотел заграбастать?! Да чтоб у тебя второй хвост отрос, а потом никогда больше не отвалился!

Парнишка неожиданно споткнулся и, зацепившись ногой за какой-то куст, выдрал его с мясом, после чего поволочил за собой, даже не сообразив, почему вдруг стало тяжелее бежать. При этом беглец активно жестикулировал, то и дело грозил кому-то кулаком, а однажды обернулся и, заметив кого-то среди окружающих полигон зарослей, наподдал так, что только пятки засверкали.

– Во дает, – с восхищением проводил глазами улепетывающего чудика один из невольных наблюдателей.

– Да уж, – согласился второй. – Интересно, кто этого дурачка напугал?

– Где-то я его уже видел, – неожиданно усомнился третий, но разглядеть лицо мелкого не успел, поскольку тот мчался в противоположную от них сторону, да еще так, будто демона встретил.

Правда, далеко уйти ему не удалось – пронесшись мимо тренирующихся третьекурсников, которые от неожиданности прекратили сыпать молниями и ошарашенно воззрились на нарушителя спокойствия, бедолага запутался в полах длинной мантии и, кувыркнувшись через голову, с придушенным воплем распластался на земле. От этого движения прицепившийся к нему куст взлетел высоко в воздух и, совершив головокружительный кульбит, приземлился точно на голову невезучего адепта.

– Да чтоб тебя! – невнятно простонал паренек, сочно впечатавшись лицом в землю. – Чтоб ты высох без полива, скорбное детище пьяного садовника-некроманта! Чтоб у тебя все корни отвалились, страховидло облезлое!

– Лихо, – не сдвинувшись с места, прокомментировал неудачное падение кто-то из старшекурсников.

– Да. Малец появился эффектно, – со смешком согласился его сосед и с интересом принялся следить за горе-бегуном.

Какое-то время ничего не происходило – адепт, тихо постанывая, пытался прийти в себя, а через несколько секунд даже сумел сесть, поводя по сторонам шальными глазами. Потом потряс гудящей головой, механическим движением подтянул поближе сумку, но вдруг вспомнил про свалившийся на голову куст и, рывком содрав его с себя, раздраженно отшвырнул прочь.

Причем раздражение мальца было так велико, что пышный кустарник, пролетев немалое расстояние, врезался в висящий над поединщиками купол и, вызвав в нем яркую вспышку, деактивировал защиту.

Как оказалось, пацану удалось вытащить из земли одну из разновидностей дикого рисса, у которого имелась редкая способность обнулять магический фон. За тем его, в общем-то, и посадили вокруг полигона в таком неимоверном количестве.

Присутствующие невольно зажмурились, пережидая, пока в глазах угаснут цветные пятна, а когда рискнули приоткрыть веки, паренек уже торопливо хромал прочь, сильно припадая на левую ногу. Но не успел пройти и десятка шагов, как кусты снова затрещали, и оттуда, проломившись злым туром, вывалился запыхавшийся, как от долгого бега, темный. Не обратив внимания на застывших от удивления поединщиков, трое из которых моментально его опознали, он отыскал налитыми кровью глазами хромого мальчишку и прошипел:

– От меня не уйдешь, Невзун!

Паренек испуганно обернулся и попытался что-то наспех колдануть. Что-то из магии воздуха, кажется. Однако то ли он в спешке позабыл нужное заклинание, а то ли уже успел исчерпать свои резервы, но с грязных ладоней сорвалось только несколько бледно-синих искр, которые не только не причинили никому вреда, но и даже трех шагов не сумели пролететь.

Невзун с тоской уставился на свои руки.

– Нет! Только не сейчас!

А потом с удвоенной силой поковылял прочь, крепко прижимая к животу пухлую сумку. Судя по его перекосившемуся лицу, ногу он все-таки подвернул, поэтому Алес, рванувший за ним громадными прыжками, нагнал мальца в два счета. Как раз тогда, когда рыжий успел добраться до последних кустов и нырнуть под их спасительную тень.

Правда, укрыть его от разозленного старшекурсника ей было не дано. Тем не менее малец не сдался и, судя по вырвавшемуся из-под листвы сполоху синего пламени, кое на что все-таки оказался способен. По крайней мере, яростный вопль темного был тому прямым доказательством, а долетевшие до полигона отголоски творимой магии заставили светлых изумленно вскинуть брови.

– Сопляк знает заклинание рассеивания?

– Похоже на то…

– А это значит, он опять спалил себе весь резерв! – вдруг радостно гоготнул де Регилль и, услышав еще один болезненный вскрик, вопросительно обернулся к приятелям. – Никто не возражает, если я закончу тренировку пораньше и немного прогуляюсь? Свежий воздух, вечерняя прохлада… признаться, я так ее люблю, что готов отказаться даже от вашей замечательной компании. Да и как не помочь светлому коллеге? Мы ведь не можем допустить, чтобы один из наших был обижен некромантом?

– У темного тоже с резервом большие трудности, – прищурились старшекурсники. – Невзун должен был вышибить из него дух.

– Ну, дух – это сильно сказано, но с магией у него точно проблемы.

– Я его возьму! – поспешно воскликнул де Регилль, опрометью выскакивая с полигона. – Я! Позвольте мне! За рыжим должок!

– А справишься? – хищно улыбнулся один из старших. – Тогда давай. А мы поохотимся на темного. Чтобы какой-то зарвавшийся упырь поднимал руку на светлого?

– Ты ничего не видел, – с такой же хищной усмешкой обернулся второй шестикурсник к дежурному. – Здесь никого, кроме нас, не было до самой ночи. Усек?

Дежурный искривил губы и отвернулся к управляющему шару, демонстративно занявшись перенастройкой защитного купола.

– Молодец, – похвалил его старший. – За это одно штрафное очко с тебя спишем. Лично замолвлю словечко перед Рухом. Если кто спросит, почему мы ушли, скажешь, что нам стало скучно. И нам тут действительно скучно… особенно когда поблизости царит такое веселье. Верно, Кон?

– А то! – ухмыльнулся его приятель и поспешил на слабые отзвуки недавно творимой магии. – Давай в темпе. Они не должны далеко уйти.

– Эй! А как же мы?! – вскрикнули приятели молодого графа. – Нам-то что делать?!

– Продолжайте тренировку. Мы застолбили полигон до отбоя, вот и докажите, что не зря. Зег, ты со мной?

– Впереди тебя бегу, не видишь? – расхохотался Зег, на ходу встряхивая руки, с которых уже слетело несколько оранжевых искр. – Не поверишь, я так хочу пообщаться с нашим темным другом, что от нетерпения аж весь горю!

Дежурный проводил их хмурым взором и с удвоенным вниманием занялся управляющим шаром. А что? Его дело маленькое – стоять в сторонке и не лезть куда не просят. Тем более что с шестым курсом на его жалком четвертом особенно не поспоришь. Да и вступаться за темного он всяко не станет. А что касается Невзуна… не стоило ему ссориться с де Региллем. После такого никто не удивится, если в процессе охоты у барончика случайно образуется пара лишних синяков. А если и будет их немного больше, то все без сомнений спишут на Алеса. Пятеро свидетелей охотно подтвердят, что он напал на беззащитного. И никто потом не посмеет сказать, что у светлых не было морального права заступиться за коллегу.

Глава 4

Больше всего на свете я не люблю промахиваться…

Палач

Когда я вошел, оба шестикурсника уже пришли в себя и, мелодично позвякивая цепями, пытались приподняться с секционных столов. Обнаженные по пояс, босые, но пока не понимающие, что происходит.

Испуга на их лицах не было – проверить резервы они еще не догадались, – а вот злости и непонимания хватило бы на целый курс. Причем, судя по шальным взглядам, кидаемым на увешанные всевозможными инструментами стены и жарко пылающий в углу очаг, больше всего их интересовало, каким образом и, главное, когда они успели переместиться из окрестностей полигона в это неуютное помещение.

На звук открываемой двери оба отреагировали ожидаемо: напряглись, приподняв головы, разглядев, кто зашел, слаженно дернулись, а затем так же наперебой заорали:

– Ты труп, Невзун!

– Я тебе сердце вырежу!

– Ты у меня сдохнешь так, что темные будут рыдать от зависти!

Пригладив мокрые волосы и наложив на крикунов простенькое заклятие молчания, я закрыл за собой дверь, неторопливо прошел к пылающему очагу, поворошил заалевшие угли и принялся так же неторопливо разоблачаться. А затем снял с крюка кожаный фартук и все так же неспешно его надел, придирчиво проследив, чтобы на поясе не образовалось ни единой складочки.

Затем, упорно игнорируя изменившуюся тональность воплей, подошел к стоящим рядышком столам и, придирчиво осмотрев бьющиеся в припадке жертвы, точным ударом в висок заставил одного из пленных безвольно обмякнуть. Второй от неожиданности замер, но потом задергался еще яростнее, замычал с удвоенной силой и зазвенел цепями так, что я мечтательно улыбнулся: ах, эта чарующая музыка… как давно я ее не слышал!

Убедившись, что ненужный мне светлый надолго потерял осознание, я подошел к его извивающемуся приятелю и, деловито оглядев подготовленное к работе тело, успокаивающе заметил:

– Он живой, не волнуйся. Просто я предпочитаю работать с материалом по очереди. И начну, пожалуй, с тебя.

– М-м-м! – На шее бьющегося на столе парня безобразно вздулись жилы. Он дернулся в очередной раз, едва не порвав сухожилия, заколотил ногами по столу, забился что было сил…

Я укоризненно покачал головой.

– А вот этого не нужно. Нам с тобой еще о многом предстоит поговорить. А я не хочу, чтобы ты в самый ответственный момент потерял способность осмысленно отвечать на мои вопросы. Поэтому сделаем так: ты будешь говорить лишь тогда, когда я разрешу. Вертеть головой я тебе тоже позволю. Надеюсь, шею ты себе самостоятельно не свернешь. Но если потратишь выделенное мною время на пустые угрозы, я разочаруюсь и вплотную займусь твоим другом. Договорились?

Светлый в ответ только выпучил глаза и отчаянно замотал головой.

– Вот и отлично, – улыбнулся я, отходя к стене и со знанием дела изучая развешенные там инструменты. – Что ж, приступим…

Нагнетая обстановку и доводя светлого до нужной кондиции, я по одной перебрал приглянувшиеся мне железки: скальпели, разделочные ножи, изогнутые особенным образом клещи… Особое внимание уделил проволочной пиле, не забыв рассказать о ее предназначении внезапно затихшему пленнику. Повертев в руках короткие щипцы и вполголоса замурлыкав песенку о злобной зубной фее, с сожалением отложил их обратно. Любовно погладил ампутационный нож, предварительно примерив его длину к суставам предполагаемой жертвы. Выложил в изголовье пленника целый набор ножниц, предварительно пощелкав каждыми из них возле его лица. Наконец с особым удовольствием снял с подставки дуговую пилу и, держа ее, будто любимое чадо, расположил аккурат возле побелевшего уха старшекурсника, ненароком царапнув мочку.

Тот дернулся, почувствовав боль, а я огорченно поджал губы.

– Знаешь, я передумал – подвижность тебе не нужна. Работа палача – вещь тонкая, требующая не только хорошей фантазии, но и точности. Поэтому, чтобы ты не испортил мне эксперимент, пожалуй, лучше полностью тебя обездвижить.

С этими словами на повлажневший лоб старшекурсника легла моя ладонь, а еще через мгновение он и правда превратился в неподвижную колоду, на которой жили только тревожно бегающие, расширенные от беспокойства глаза.

– Что-то хочешь сказать? – ласково спросил я.

– Ты… не посмеешь! – хрипло выдохнул светлый, едва ослабли чары. – Кишка тонка, сопляк!

Я тихо рассмеялся.

– Что ты знаешь обо мне, мальчик? И что тебе известно о месте, в которое я тебя принес? Неужели ты думаешь, что ученический перстень тебе поможет? Забудь – в данный момент он исправно подает сигналы, по которым любой проверяющий будет искать тебя в первую очередь возле полигона, где осталось несколько капель твоей крови.

– Я тебя уничтожу!

– Чем? – снова рассмеялся я, с удовлетворением отметив, как ярость в глазах жертвы уступает место неуверенности. – Черная башня не жалует светлых магов. Эти стены хорошо экранированы и прекрасно гасят любые звуки. Так что не переживай: нас с тобой никто не услышит. А если учесть, что мы находимся не в обычном подземелье, а в старом секторе, куда уже полвека никто не заглядывал… о, я вижу, у тебя созрел первый вопрос?

– Что ты со мной сделал?! – взвыл пленник, запоздало обнаружив, что у него больше нет возможности обращаться к дару.

– Ты все-таки заметил… ничего страшного: обычное заклятие рассеивания, которое я повесил возле полигона и в которое вы с другом так неосмотрительно влипли, оставив мне в дар три полнехоньких резерва.

– Врешь! У него строго направленное действие!

– Кто тебе сказал? – удивился я. – Так в учебнике написано? Спешу тебя огорчить – есть способы растянуть это заклинание по площади. Правда, это требует большего количества энергии, но при наличии накопителя нет ничего невозможного. Кстати, не рассчитывай восстановить резервы – под столом расположен темный алтарь, который мигом съедает все появившиеся излишки. А если я продержу тебя над ним чуть дольше, чем это допускают правила приличия, от твоего дара останется перегоревшая головешка, в которую сам ректор не сумеет потом вдохнуть жизнь.

– Ты не посмеешь… нас все равно найдут!

– А разве кому-то придет в голову вас искать? До утра, можешь мне поверить, вас никто не хватится. Твои приятели, оставшиеся на полигоне, твердо уверены, что ты сейчас занят с одним сопляком-первогодкой и его темным дружком… собственно, так оно и есть, с одним только ма-а-аленьким уточнением.

– Тварь! Когда я вернусь, ты пожалеешь!

– А кто сказал, что ты вернешься? – несказанно удивился я, потянувшись за скальпелем. – Разве я обещал, что к рассвету ты останешься вменяемым? Напомнить тебе, во что превратились четверо твоих подельников, устроивших большой бум в старом святилище?

Вот теперь светлый тревожно замер.

Конечно, про тех идиотов и Оракула он был в курсе: их пропажу академия обсуждала на протяжении целой недели. Ректор прилюдно объявил об отчислении четырех отпрысков довольно знатных семейств, но причин, ясное дело, не пояснял – обошелся расплывчатой формулировкой: «из-за несоответствия потребностей обучаемых и возможностей академии». Однако разговоры все равно были: чтобы успешных молодых магов так неожиданно выдворяли за ворота, да еще по такой непонятной причине… естественно, народ сомневался.

– Откуда ты знаешь про святилище?!

Я ласково улыбнулся.

– А откуда я знаю про твоих друзей, которые сейчас двух слов связать не могут?

– Ты блефуешь…

– Разве? – Я наклонился к его лицу, на котором выступила холодная испарина, и внимательно всмотрелся в темные, расширенные в панике зрачки. – Ты действительно хочешь это узнать?

В его глазах мелькнул и пропал мимолетный страх, а затем на бледных губах появилась вызывающая ухмылка.

– Ты точно блефуешь! Ты светлый, Невзун! У тебя рука не поднимется!

Я пожал плечами и быстро провел кончиком скальпеля по непроизвольно напрягшемуся животу пленника. Видеть происходящее он не мог – мешало обездвиживающее заклинание. Увернуться или как-то повлиять на меня – тоже. А вот подключить воображение и фантазировать в свое удовольствие – сколько угодно. И он, судя по исказившемуся лицу, отлично с этим справлялся.

– Боль я тебе отключил, – скучным голосом обронил я, проводя по животу второй раз и чуть отводя голову от брызнувшей вверх струйки крови. – Поэтому сойти с ума ты не сможешь. Но легкую чувствительность вернул, чтобы ты осознавал происходящее. Рот, извини, снова заткну, чтобы ты не вопил мне под руку – потом поделишься впечатлениями. А я, с твоего позволения, займусь твоим убеждением…

Пока мои руки порхали над неподвижным телом, на мое лицо легла печать безмятежности. Дело было привычным, знакомым до последнего движения. Два продольных разреза, отвратительный звук расходящейся под ножом кожи, стекающая по бокам вязкая жидкость, легонько щекочущая намокшие волоски… затем развести края получившихся ран, с равнодушным видом вытащить из одной склизкую петлю – так, чтобы ее было хорошо видно тяжело дышащему шестикурснику. Затем с чавкающим звуком бросить ее ему на живот, демонстративно не заметив, как недавняя уверенность в глазах дурака сменяется животным ужасом. Игнорируя его распахнутый в беззвучном крике рот, достать из второй раны еще одну петлю, придирчиво рассматривая ее цвет и подчеркнуто не реагируя на запах…

Я был настолько убедителен, насколько вообще мог себе позволить, несмотря на то, что держать столь подробную иллюзию перед глазами стремительно сереющего мальчишки оказалось довольно трудоемким делом. Кровь, стекающая по моим рукам, должна была выглядеть настоящей. Лежащие перед самым его носом кишки – и того больше. Он должен был чувствовать, что они там есть. Обонять не самые приятные в мире ароматы. Не видя всех подробностей, догадываться, что я творю с его беспомощным телом. Но, главное, он должен был верить в то, что это с ним действительно происходит.

Да, это жестоко – измываться над сознанием перепуганного подростка. Но не хуже того, что творил он. В отличие от меня, наносимые им раны были совершенно реальны… с беспомощными детьми, у которых не было ни единого шанса. Я же не причинял ему боли. Не получал от происходящего радости. Я всего лишь вернул ему старый долг и сделал это гораздо более милосердным способом, чем мог бы.

Удовлетворившись выражением глаз светлого, я снова склонился над ним и все тем же скучающим голосом поинтересовался:

– Тебе достаточно доказательств серьезности моих намерений или мне продолжить?

– Не надо! – хрипло прошептал шестикурсник, в ужасе уставившись на мое забрызганное кровью лицо. – Не надо… я все расскажу! Что ты хочешь?

– Мне нужно знать, кто обучает вас некромантии, – ровно сообщил я. – Кто дал вам возможность изучать на практике ритуалы жертвоприношения. Кто позволил использовать в них первокурсников. И для чего ему все это понадобилось. Вы ведь не сами это придумали, верно?

Он облизнул пересохшие губы.

– Я не видел его… кто-то из преподавателей. Мне так кажется, но точно я не знаю – он скрывает ауру. И никогда не общается напрямую.

– Естественно, – согласился я. – Он ведь не дурак. Почему уверен, что это именно преподаватель, а не, к примеру, ректор?

– Это тот, кто хорошо знает наш распорядок. Видит регулярно наши ауры. Для ректора он слишком хорош, хотя… я уже ничему не удивлюсь. Ему ведь не все подходят: говорят, он приглашает лишь тех, кто больше других способен к темному искусству.

– Почему? – насторожился я.

– Этого не знаю. Но нас же не зря обучают именно этому?

– О причинах вам не говорили? Зачем вы вообще понадобились?

Пленник сделал движение, как если бы захотел пожать плечами.

– Темных осталось мало. В Сазуле война – нежить и все такое… армия не справляется, окраины обезлюдели, крестьяне бегут. А мы можем хоть что-то… хоть за это и приходится дорого платить.

Я недобро сверкнул глазами.

– Спасители мира, значит? Непризнанные герои, жертвующие собственной честью во имя всеобщего блага?

– Тебе не понять! – дернулся, как от оскорбления, шестикурсник. Вернее, попытался дернуться – заклятие удержало. – Мы хотим остановить войну! Уничтожить нежить! Очистить наши земли от тварей!

– Да куда уж мне, убогому, осознать всю глубину ваших великих замыслов… конечно, вы все хотите мира. И если ради этого придется замучить пару-тройку сотен… вернее, пару-тройку тысяч смертных… что ж, великая цель требует таких же великих жертв. И колебания тут неуместны. Правильно?

Мои губы сложились в саркастическую усмешку.

– А кто-нибудь из вас, идиотов, подумал, зачем анонимный наниматель возится именно с вами, наивными дураками, вместо того чтобы начать по-настоящему готовить тех, кто специально создан для такой работы? Ты никогда не задумывался на эту тему? Не раскидывал мозгами, почему ваш хитроумный знакомец не предложил ничего подобного темным? А?

– Может, он и предложил, откуда ты знаешь? – моментально окрысился парень. – Или думаешь, некросы в чем-то признаются?

Я пренебрежительно фыркнул.

– Все с тобой ясно, герой невидимого фронта. Навешали вам крученых изделий из теста на наружные органы слуха, а вы и рады стараться… Откуда у вас книги для обучения?

– Он передал, – угрюмо отозвался пленник, которого, кажется, моя насмешка уязвила до глубины души.

– Каким образом?

– Когда ему кто-то нужен, он присылает вестника… обычный листок бумаги, сложенный в виде птицы. Подбрасывает в комнаты, под парты, в книгохранилище. Однажды даже у Ворга в лечебнице под труп подложил. Хорошо, что старик в тот день задержался и ничего не заметил…

– Что в записках? – нахмурился я.

– По-разному, – кинув быстрый взгляд вниз, прошептал старшекурсник и скривился. Иллюзия кишок ему была не видна, поскольку голову поднять он не мог, но ощущения-то остались. – Ты не мог бы… вернуть?

Я только отмахнулся.

– Позже. Что в записках?

– Он просто указывает, где найти тут или иную книгу, – поморщился парень. – Мы находим, учим, потом возвращаем на то же место. Сроки тоже указывает он. Мы лишь выполняем.

Так вот откуда у сопляков взялись учебные пособия, а также боевые жезлы и один крайне любопытный амулет. Анонимный даритель, значит. Весьма состоятельный и с хорошей библиотекой, как я погляжу… очень интересно. Надо будет потом выяснить, что еще он успел им передать, благодетель гребаный!

– Сколько вас? – жестко спросил я. – Сколько человек участвует в похищениях?

– С нашего курса трое. С четвертого и пятого – столько же. С третьего – Регилль и его команда. Кто с седьмого и выше, я не знаю – мы их почти не видим. И они всегда в масках.

– А ты уверен, что это именно ваши?

– Да, – прикусил губу парень. – Кто-то каждый раз готовит нам алтарь для ритуалов. И я не думаю, что это делает учитель.

– Учитель? – насторожился я. – Вы так его называете?

– Ну как-то же надо… свое настоящее имя он нам не сообщил.

Я забарабанил пальцами по столу.

– Значит, ритуалы вы творите самостоятельно и со старшими на них не пересекаетесь. Место тоже вам сообщают заранее, и кто-то его предварительно готовит. Кто-то знающий и неплохо разбирающийся в обрядах. А где тогда тренируются старшие? И, главное, с кем?

– Когда как, – прошелестел шестикурсник. – Думаю, кого-то со стороны притаскивают – у них точно есть выход в город, а достать бездомного или припозднившегося пьянчугу в подворотне – проще простого. Но когда-то и на нас самих тренируются… когда учитель велит. Он считает, мы должны знать, что делаем, и обязаны прочувствовать все на себе. Поэтому требует иногда, чтобы мы друг на друге… без этого нас не допускают к самостоятельной практике…

Я ошарашенно замер. Про выход в город я знал – портал в подземелье не зря вел к святилищу. Перенастроить его – задача несложная. Но вот остальное, признаюсь, вызвало у меня почти недоумение.

Светлые время от времени режут друг друга на алтарях? Не до смерти, но все же!

– Что, не ожидал? – вдруг криво улыбнулся пленник. – Думаешь, мы не знаем, каково это – лежать на жертвенном столе? А мы знаем… все там когда-то были… так что ты зря подумал о нас плохо. И мы всех излечиваем. Нам нужны только эмоции для ритуала.

Демон! И ведь до чего ловко придумано: сперва задурить пацанам головы, объявить их последней надеждой королевства, посулить всемирную славу, показать, как ее достичь… дескать, смотрите, как это просто! Даже вы сможете! Затем на скорую руку обучить, великодушно позволив прикоснуться к запретным знаниям. А после быстренько повязать толпу благородных дураков общей кровью и, дав красивое объяснение всему этому непотребству, уверенно заявить, что все это – ради великой и важной цели. Лес рубят – щепки летят, родов без крови не бывает, за все надо платить… и все такое прочее.

Куда они после этого денутся? Правильно: пойдут, куда укажут, и будут до гроба считать себя правыми. А если кто-то рискнет намекнуть, что это не так, то на алтарь его. Во славу науки и светлого будущего.

– То, что я думаю, тебя не касается, – хмуро сказал я, давно уже записанный во враги народа. – А вот то, что для темного ритуала нужна боль, знаю не понаслышке. Как часто вы собираетесь?

Светлый поморщился.

– Как учитель скажет.

– Где?

– По-всякому. Чаще в одном из заброшенных святилищ, которые он для нас находит. Иногда портал выходит на кладбище.

– Имеешь в виду тот портал в заброшенном подземелье? Или есть еще один?

– Тот, – заметно дернулся парень. – Откуда ты?..

– Дальше! – нетерпеливо потребовал я. – Где еще были встречи?

Старшекурсник прерывисто вздохнул.

– Мы не видим карт – куда приведут, там и остаемся. На час или на всю ночь… Наши перстни на это время теряют активность, поэтому-то я и думаю, что помогает кто-то из преподавателей. Один раз были на заброшенном погосте – зомби поднимали. Другой – возле какой-то деревеньки… строили слабенький круг для преобразования нежити. А как-то раз нашу группу даже в окрестности столицы забросило. Там-то мы на второй пласт посвященных впервые и наткнулись…

Я замер.

– Ты не о Локре, случаем, говоришь? Пару недель назад? Там еще какой-то взрыв был…

Пленник воззрился на меня с неподдельным изумлением.

– Ты и это знаешь? Да. Я, правда, не понял, но когда там рвануло, нам пришлось бежать, и я узнал ограду. Был там до академии вместе с отцом. Вот и запомнилось.

Демон! После этого случая я впервые встретился с насмами! Как раз тогда, когда они загнали обратно в Иное вырвавшегося или, правильнее сказать, призванного поглотителя! Это что же получается, кто-то в академии растит себе на смену молодых демонологов?!

Меня прошиб самый настоящий пот.

Святые умертвия… сколько же жертв понадобилось, чтобы открыть проход для демона со свитой, да еще под самым носом у Совета магов?!

Это ж сколько они готовились к обряду? И чего им стоило открытие Врат в Иное?! Явно оно было пробным, наудачу: его сторожили непонятно кем нанятые насмы, благодаря которым и удалось избежать жертв! Если бы не они, я бы решил, что то была обычная случайность, какой-то сбой, но присутствие насмешников невольно переводило ситуацию на совершенно новый уровень понимания.

Кажется, у меня есть ловкий и предусмотрительный враг с обширной библиотекой и внушающей уважение широтой мысли. Но, что самое тревожное, у него есть полностью готовый и правильно настроенный демонический круг. А если он до сих пор работает? Если мой враг сумел отыскать темный алтарь, подпитывающий эту дрянь регулярными жертвами?!

Конечно, гордец, кривящий губы на моем столе, находится лишь в начале долгого пути, он еще только-только познает тайны нашего искусства. Однако есть и другие. Более подготовленные, опытные и уже успевшие попрактиковаться.

Так. Я должен срочно поговорить с Логом! И выяснить, кто нанял его звезду для выполнения той работенки!

Резко выпрямившись, я отошел от стола и в задумчивости окинул глазами два неподвижных тела. Второго я тоже обязательно проверю – надо убедиться, что первый ни о чем существенном не умолчал. И надо успеть с этим до рассвета. Но Лог сейчас важнее…

Как же быть?

Внезапно в коридоре раздались быстрые шаги, и кто-то уверенно распахнул тяжелую дверь.

Я поначалу не встревожился – Алес знал, где меня искать, – поэтому не торопился оборачиваться. Только подивился про себя, что он так быстро управился с де Региллем.

– Невзун? – застал меня врасплох напряженный голос Верии.

Я, как ужаленный, обернулся и замер, наткнувшись на прицельный взгляд девочки, внимательно изучающей мою замечательную иллюзию. Пленник на столе тоже затаил дыхание, кажется, уловив в голосе ворвавшейся внутрь адептки недоумение. Сама же Верия, не обращая на него никакого внимания, быстро вошла и, прежде чем я успел возразить, твердо заявила:

– Я тебя искала. Извини, что прервала – хотела спросить, что ты планируешь делать с этим светлым?

Я заколебался. Сказать правду нельзя – пленник мне нужен, а соврать вряд ли получится, с ее-то талантами ложь распознает влет.

– Этот один из тех, кто пытал Верена? – недобро сузила глаза девочка, и пленник на столе ощутимо напрягся. Я, признаться, тоже – не хотелось бы раньше времени показывать юной мэтрессе свои таланты в области пыток. Иллюзия иллюзией, но, если девчонка не дура, быстро додумает остальное и, скорее всего, ожесточится, испортив мне всю игру. А мне было важно, чтобы светлый открылся до конца. Как и то, чтобы к моменту выпуска из академии одна молодая мэтресса не успела слишком сильно зачерстветь душой. Отмороженная маньячка в гильдии некромантов это, знаете ли, скверное приобретение.

– Да, – осторожно ответил я, не зная, как реагировать на такое заявление. – Ты как меня нашла?

– Ауру почувствовала. И проследила до подземелий. Вход ты мне в прошлый раз показал.

– Видимо, зря я это сделал. Что собираешься предпринять?

Так. Если она сейчас раскричится, я с ней больше дел иметь никаких не буду. Если пожелает присоединиться и начнет упиваться чужой болью, тем более надо будет от нее избавиться. Стереть память и все дела.

Верия, внимательно осмотрев распластанного на столе пленника, накрытого практически идеальной иллюзией, слегка побледнела, но потом взглянула мне в глаза и четко проговорила:

– Просто хотела уточнить: тебе помощь нужна?

Я расслабился.

– Нет, спасибо. Сам справлюсь.

– Ладно, – ничуть не расстроилась она. – Тогда пойду подыскивать место, куда можно спрятать труп.

После чего развернулась и направилась к выходу. На самом пороге, правда, обернулась, стрельнув в сторону пленника одним-единственным взглядом, после которого я проникся к маленькой актрисе искренним уважением, и нейтральным тоном добавила:

– Не задерживайся долго – я там травяной настой заварила. Будет жаль, если он остынет.

Я проводил ее гордо выпрямленную спину довольным взглядом, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться. Во дает… Кремень, а не девка! Про иллюзию не поняла, «развороченное» нутро светлого рассмотрела в подробностях, разлитой вокруг кровищей впечатлилась до тошноты, но от расспросов все-таки удержалась. Да еще и подыграла мне напоследок – вон парнишка глаза закатил, сейчас сознание потеряет.

Решено: магистром ее со временем сделаю. Заслужила.

Скалясь, как голодный упырь, я решил пока обождать с вызовом насма и, стремясь закрепить успех, снова повернулся к качающемуся на грани обморока пленнику.

– Ну что ж, с местом погребения проблем больше нет… Так на чем мы остановились?

Глава 5

Противники, соратники… К сожалению, иногда одинаково утомляют и те и другие.

Полководец

Когда я вышел, Верия терпеливо поджидала снаружи и, прислонившись спиной к стене, тревожно сжимала кулачки. Не знаю, зачем она осталась, но, судя по застывшему на ее лице выражению, явно не для того, чтобы высказать свои претензии.

Поймав ее вопросительный взгляд, в котором горело тщательно скрываемое беспокойство, я прикрыл дверь и понимающе улыбнулся: иллюзию я с себя снимать не стал – еще с де Региллем разговаривать, так что моя физиономия выглядела страшненько. Мертвенно-бледная, вся в брызгах крови, которые изумительно гармонировали с багровыми потеками, украшающими мои руки до самых локтей…

– Испугалась?

Девочка отвела глаза.

– Нет. Просто жду – вдруг там надо будет убрать?

– Не надо, я не сорил.

– А как же они? – вскинула на меня недоверчивый взгляд Верия и на мгновение задержалась на «испачканной» рубахе.

– Крепко спят и будут помнить только то, что никого так и не догнали.

Она незаметно перевела дух.

– Значит, полы мыть не надо? Уф! А я уже забеспокоилась, хватит ли воды!

– Надо же, – усмехнулся я. – Странное ты существо: сперва меня испугалась, потом обманула, затем попыталась шантажировать, а теперь предлагаешь покрывать, хотя мгновение назад почти поверила, что видишь перед собой убийцу…

– Я хочу быть полезной! – упрямо топнула ногой Верия, смешно нахмурив тонкие брови.

– Даже если это будет опасно? – вкрадчиво уточнил я. – Или неприемлемо лично для тебя? Как ты думаешь, что ты увидишь в комнате, если заглянешь туда сейчас?

Верия сглотнула и поспешно опустила взгляд, чтобы не видеть мою жуткую рожу.

– Н-не знаю…

– А что бы ты сказала, если бы нашла там два еще теплых трупа? Так же предложила бы свою помощь? Снова пошутила насчет укромного места для их упокоения?

– Я не шутила, – тихо сказала она, шмыгнув носом. – На третьем уровне есть один тупичок… достаточно большой, чтобы там поместилось несколько тел. Если его замуровать, никто и никогда не найдет, а от запаха можно и заклинание наложить.

Удивленно хмыкнув, я приподнял одну бровь.

– Значит, ты все-таки подсмотрела?

– Да! – девочка снова топнула ногой и, будто решившись на что-то, с вызовом вскинула голову. – Я держу свое слово! Если сказала, что буду помогать, значит, так и сделаю. А ты, Невзун, можешь хотя бы раз мне поверить?!

Я вздохнул.

– Вот упрямая… может, все-таки заглянешь внутрь?

– И загляну! – пригрозила она, сердито сверкая глазами. – Что бы ты ни сделал, они заслужили наказание! И меня не напугать видом расчлененных трупов с выпотрошенными внутренностями!

– Да не трогал я их, – устало отмахнулся я. Работать с чужим сознанием было нелегко. Если бы не полные до краев накопители, уже свалился бы. – Просто незачем было. Хватило и того, что напугал до мокрых штанов. Пара иллюзий, немного пафоса, соответствующий антураж… жаль, что они так мало знали. Теперь их надо снова одеть и доставить обратно к полигону. Справишься?

Девочка удивленно вздрогнула.

– Я?

– Ну ты же хотела помочь?

– Да, – облегченно выдохнув, несмело улыбнулась она. – Конечно справлюсь. Только одной мне не дотащить их до портала – тяжелые.

Я понимающе кивнул.

– С переносом мы тебе поможем. Но остальное – на твоей совести.

– Договорились, – окончательно повеселела упрямица и, не дожидаясь, пока я передумаю, забежала в комнату, откуда почти сразу донесся удивленный возглас:

– Ой! Гираш, ты их что, вылечил?!

Сокрушенно вздохнув, я поправил сбившийся ворот рубахи и, дойдя до соседней двери, без предупреждения вошел.

– Ну? Как у вас тут дела?

На мой голос обернулся только Алес – раскрасневшийся и, судя по всему, не слишком довольный ходом переговоров. Он стоял возле секционного стола, судорожно сжимая кулаки и, кажется, испытывая непреодолимое желание пустить их в ход. Поскольку калечить прикованного к столу де Регилля я ему запретил, а другими методами на него, видимо, подействовать не удалось, в данный момент темный находился в состоянии неразрешимого противоречия. Впрочем, с фантазией у Алеса, как я уже успел убедиться, было не очень, поэтому дальше угроз и обещаний дело не зашло.

Ничего. Сейчас мы это исправим.

Когда я приблизился к столу, графенок, надежно зафиксированный с помощью цепей, только презрительно скривился.

– И ты тут, Невзун… снюхался с этими падальщиками, да? Небось, обломали тебе зубы наши старшие? А теперь примчался за помощью этого недоумка, чтобы прыгать вокруг них уже на пару?

– Да ну, о чем ты говоришь? – пренебрежительно отмахнулся я. Так, чтобы он увидел мои руки. – Были бы твои дружки настоящими магами, продержались бы дольше. А тут только брюхо им вспорол и кишки на жезлы намотал, как эта парочка попыталась сознание потерять. Привел одного в чувство, провел небольшое практическое занятие на тему ампутации пальцев, как его блевать потянуло. А после… стыдно признаться!.. Он с чего-то решил, я скальп снимать не умею! Представляешь? Это я-то, потомок некромантов в сотом поколении, который еще в детстве собственноручно обкорнал добрую половину отцовских слуг! Пришлось ребятам доказывать очевидное, но твой приятель так и не дождался результатов – обмяк прямо у меня на руках… срамота, одним словом. У меня крестьяне и то выносливее.

– Вранье, – остановив взгляд на моих окровавленных предплечьях, дрогнувшим голосом отозвался де Регилль. – Ничего ты им не сделал!

– Ничего особенного, – согласился я, ненадолго склонившись над привязанным пленником и дав ему возможность разглядеть свою живописную физиономию. – Просто продемонстрировал, как нужно правильно проводить вивисекцию, в подробностях рассказал и показал строение органов брюшной полости, провел пару интересных опытов на выносливость, напоил алтари в башне до краев… Я не говорил, что светлым тут неуютно? Одна жалость – твои друзья слишком быстро сомлели. Я даже разогреться толком не успел. Кстати, Алес! Спасибо, что дождался и не тронул этого сверчка – ты настоящий друг. У меня прям руки чешутся закончить одно небольшое исследование. Не против, если я начну первым?

Алес, прикусив губу, отошел к стене, чтобы пленник не видел его лица. Но игру принял и, подпустив в голос недовольства, фыркнул:

– Вообще-то это у меня завтра практика по некромантии.

– Ну и что? – удивился я. – Щас закончим тут и найдем тебе подходящий труп.

– Зачем мне труп, когда есть здоровое тело? – мрачно осведомился темный. – Знаешь, как редко выпадает такая возможность? Преподы ведь жадные – свежачок никогда не предложат. А у меня на руках целый неосвоенный «Практикум» лежит, который, между прочим, ты же мне и подарил! Я, может, ждал тебя только затем, чтоб совета спросить, как этого придурка сохранить подольше живым. Терпел, понимаешь, отвлекал из последних сил, руки себе связывал, чтобы ничего раньше времени не испортить, настроение ему нужное создавал… вдруг он помрет раньше времени, а подлечить будет некому? Вдруг у него мозги закипят?! Гляди, какой живчик! Знаешь, чего мне стоило привести его в такое состояние?

Я зевнул.

– Подумаешь, помрет… Верия ему уже могилку подыскала на третьем уровне. Будем надеяться, еще одно тело там поместится.

– Чего?! – искренне опешил темный. – А она-то откуда здесь взялась?!

– Поучаствовать захотела, – доверительно сообщил я и, услышав снаружи осторожные шаги, незаметно подмигнул растерявшемуся от неожиданности парню. – Способная девочка. Надежная. И любознательная, что вообще прекрасно.

Тот, словно тоже что-то почувствовав, беспокойно покосился на закрытую дверь и вполголоса пробормотал:

– Вот уж никогда бы не подумал… Надеюсь, ты не пожадничал и позволил ей попрактиковаться?

– В меру ее скромных сил, – ответил я совершеннейшую правду, от которой лежащего на столе де Регилля едва не перекосило. – Пора девочке набираться опыта, не то до старости доживет, а трупы вскрывать правильно так и не научится.

– Так ты ее только к трупам подпустил, что ли? – с подозрением уставился на меня Алес.

Я сокрушенно развел руками, снова махнув окровавленными пальцами перед носом тревожно замершего графенка.

– Увы. На начало она не успела. Это сто лет назад в пыточную направляли со второго курса, а сейчас хорошо, если с шестого позволят. Измельчал народ… ох, как измельчал… Хочешь, я тебе первые две главы из «Практикума» сам продемонстрирую?

– Будешь препарировать? Ты?! – недоверчиво переспросил темный, а потом обеспокоенно уточнил: – А тело мне не испортишь?

– Я его подлечу. А ты потом заново вскроешь, идет?

Алес с сомнением подошел, потыкал пальцем в бледное до синевы «тело», словно внимательная хозяйка, проверяющая готовность блюда. Скептически поджал губы. Помялся, доводя тем самым пленника до нужной кондиции. А потом неохотно кивнул.

– Ладно… но только потому, что у тебя опыта больше.

– Договорились. Как у нас дела с алтарем?

– Порядок, – пренебрежительно фыркнул темный. – Зря я его, что ли, в твое отсутствие досуха выкачал, чтобы потом побольше влезло? Можешь не стесняться – туда трое таких влезет. Но учти: если все-таки испортишь, поймаешь для меня другого!

– Не волнуйся, все потом наверстаешь. Неужто на нас с тобой светлых не останется? – я расплылся в жутковатой ухмылке и, радостно потерев руки, обернулся к де Региллю. – Какое счастье, что у нас есть еще один живой и послушный мертвец! Перстенек твой молчит, подмоги не будет, дружки уже свое получили и спят беспробудным сном… до утра времени полно, дежурный на полигоне чем хочешь поклянется, что вы там были одни. Ух, до чего я люблю, когда дураки сами себя подставляют! Зато тебя мы приготовим неторопливо, как положено, затем помоем, побреем, разрежем, внутренности достанем…

– Невзун, ты сумасшедший! – наконец прорезался голос у нашего пленника, до последнего свято верившего в то, что с ним ничего не сделают.

Я мерзко хихикнул и, подскочив к стене, сорвал с нее самый большой нож. А потом с улыбкой маньяка промурлыкал:

– Ты даже не представляешь насколько…

– Отойди от меня! – сорвался на фальцет граф, когда я, напевая под нос что-то кровожадно-милое, подошел к столу и со знанием дела пощекотал чужое горло остро отточенным лезвием. – Пошел вон! Не смей ко мне прикасаться! А то пожалеешь!

– Бог мой, сколько экспрессии и совершенно неуместного пафоса, – всплеснул руками я, зацепив бедолагу повторно. – И стоило так шуметь? Тебе и больно-то не будет… почти. Я же еще не грею в огне кочергу… что? Алес, уже успел? И щипцы в угли положил? Какой молодец! Но ты же мужчина, граф! Тебя готовили к нелегкой доле аристократа? Ах, не мужчина, а еще только собираешься им стать? Ничего страшного. Будь магом, в конце концов послужи науке и докажи нам, что в тебе еще не угасла исследовательская жилка!

Для вящей убедительности я потыкал кончиком ножа в бока бешено извивающегося пленника, выбирая самые чувствительные места, затем придирчиво изучил содрогающийся живот и, примерившись, сделал вид, что вот прямо сейчас начну его резать. Одновременно с этим скорчил совсем уж зверскую рожу, выпучил глаза и широко замахнулся.

Это оказалось последней каплей.

– А-а-а! – благим голосом взвыл насмерть перепуганный граф, ощутив, как по его коже стекает кровь. – Не надо-о-о!

– Да не извивайся ты так, – возмутился я. – А то отрежу ненароком что-нибудь важное.

– Не-е-ет! Помогите! Режут! Убивают!

– Что? Где?! – неожиданно раздалось негодующее из-за двери, и в комнату, словно только и поджидала подходящего момента, ворвалась Верия, лихо размахивающая огромным ножом. – Кого тут режут?! Светлого?! И опять без меня?!

Хех. А я-то все гадал, когда она потеряет терпение?

– Дайте мне попробовать! – с ходу сориентировавшись, взвыла девчонка, нацелившись острием ножа в находящегося на грани истерики парня. – У меня еще живых ни разу не было! Ну пожалуйста! Я заслужила, убирая за вами трупы!

Честное слово, я чуть не заржал в голос, разглядев ее вымазанное красной краской личико, сбившуюся мантию, сделавшую ее похожей на уродливую каракатицу, и стоящие дыбом волосы, больше подошедшие бы какому-нибудь престарелому умертвию. Бедняжка… как же она таилась, когда бессовестно подслушивала наш разговор! Как портила себе внешность, стараясь поднять волосенки повыше и жертвуя ради нужного эффекта даже жидкой косичкой! А уж как сверкали ее глаза, наспех подведенные нашедшейся в очаге золой… Ведьма! Ну как есть – ведьма, да еще и полоумная, не хуже нас с Алесом!

Кстати, посмотреть на Алеса тоже было приятно: ошарашенно разинутый рот, диковато выпученные глаза, растерянно опущенные руки, из которых чуть не вывалился снятый со стены нож… да уж, смогла юная мэтресса нас удивить. Не зря де Регилль при виде нее забился в путах, как мотылек в паутине, и, окончательно утратив самообладание, безуспешно попытался рухнуть со стола.

– Вы больные! – сообразив, что от фурии, воззрившейся на его обнаженное тело взглядом голодного вурдалака, спасения не будет, заверещал он. – Спасите! Кто-нибудь! Они меня жизни лишают!

– Вы что, ему рот заклеить не могли? – возмущенно обернулась к нам Верия, снова взмахнув ножом. – Он же сейчас всю башню перебудит!

– А-а-а! – послушно перешел на ультразвук заметавшийся на столе графенок. – Темные твари! Уничтожу вас всех! Давить вас надо было еще тогда! Убийцы! Упыри! Будьте вы про…

Опомнившись, я наклонился и аккуратно ткнул дурака рукоятью ножа в висок. А когда потерявший сознание граф заткнулся и обмяк, облегченно перевел дух и негромко пробормотал:

– Хватит с меня проклятий. Не хватало еще, чтобы всякие светлые, начитавшись безвкусных книжек, испортили вам ауры.

Во внезапно наступившей тишине я деловито проверил пульс у потерявшего сознание парня. Убедился, что подопытный не пострадал. Сделал отмашку растерявшемуся от неожиданного спектакля Алесу, чтобы перестал стоять истуканом и занялся уборкой, а затем с упреком обернулся к мнущейся на пороге девчонке:

– Ты зачем влетела без предупреждения? Не могла для начала устроить сцену снаружи, чтобы поменьше шокировать клиента? А если бы у него разрыв сердца случился? Или мозги перемкнуло?

Под моим взглядом девочка смущенно опустила ресницы и поспешно спрятала за спину нож.

– Извини. Мне просто показалось, что это будет уместно… Я не вовремя?

Пришедший в себя Алес не удержался от смешка, а я, напротив, демонстративно посуровел.

– А лицо зачем разрисовала?

Она смутилась еще больше.

– Для большего эффекта. Я там немного поранилась… он же должен был поверить, что мы это всерьез?

Мы?!

Я на мгновение опешил, а Алес, не выдержав, все-таки расхохотался.

– Ну ты даешь! И не жалко было лезвием в руку тыкать ради этого дурака? Иди, в порядок себя приводи, чудо. На тебя же без слез не взглянешь… Кстати, Гираш, ты был прав – она действительно способная.

– Предлагаешь взять ее в банду? – мрачно пошутил я, откладывая нож в сторону.

– А то! У меня, как ее увидел, у самого сердце в пятки прыгнуло. А де Регилль так вообще… Вер, я в восторге! Честное слово, ты бесподобна!

Девочка расцвела от похвалы, как маков цвет. А вместе с тем так же отчаянно оробела, словно впервые в жизни услышала комплимент.

– Так я тогда пойду, можно? У меня еще один из этих… неодетый лежит.

– Иди, – мысленно вздохнув, разрешил я, а Алес согласно кивнул. – Только имей в виду – инициатива наказуема, так что, если нас поймают, ты будешь отвечать по всей строгости. За соучастие.

* * *

– Занятная история, – задумчиво обронил Нич, когда я, заявившись после полуночи, поделился добытой информацией. – Вернули, значит, мальчишек туда, откуда взяли. Насчет организатора они, конечно, могут ошибаться – необязательно ему присутствовать лично. Однако как минимум одно доверенное лицо у их учителя здесь имеется. Вероятнее всего, среди преподавателей.

– А кандидатуру ректора ты совсем не рассматриваешь? – осведомился я, с наслаждением вытянувшись на постели и, достав из кармана пустой накопитель, принялся лениво перегонять энергию из себя в него и обратно.

– Я слежу за ним почти постоянно – за то время, что мы здесь, он никуда не отлучался и лишней информации светлым не передавал. Работает только в кабинете. Преподает старшим курсам. Тайных бесед ни с кем не проводит и по подземельям среди ночи не шастает. Так что вероятность его участия в этом деле невелика.

– А остальные?

– Вот уж чего не знаю, того не знаю, – недовольно буркнул таракан, устраиваясь на подушке. – За всеми сразу не уследишь. А твоих призраков они быстро заметят: Томасу до хорошего шпиона ох как далеко. Так что нам придется самим проверять каждого, тогда как времени, если ты помнишь, в обрез.

Я неохотно кивнул.

– Оракул дал неутешительные сроки. Насмы пока не определились, но вряд ли это надолго. Так что у нас с тобой есть месяц. Максимум два, чтобы вдумчиво поискать гниль в Совете. А дальше события понесутся вскачь, и мы почти не будем успевать вмешиваться.

– А у тебя все еще с даром – беда, – сварливо заметил Нич.

– Быстрее его прокачивать я не могу – это будет слишком заметно. И без того пришлось напроситься на досрочный экзамен у ректора, чтобы скачок в развитии можно было объяснить усиленной подготовкой. С подростками, особенно светлыми, такое случается. Поэтому я постоянно хожу опустошенный. По полдня провожу за книгами, чтобы хоть как-то объяснить свой интерес. Нагло спорю со всеми, кто подвернется под руку. И вылезаю везде, где можно, чтобы доказать, какой я умный. Вон Рух уже косо посматривает, хотя я старательно истощаюсь на каждом занятии и все время корректирую наложенную тобой иллюзию. Де Фоль этим утром решила проверить мне ауру. Один Нарди так увлечен нашими спорами по поводу рунного алфавита, что ничего не замечает. Он, хвала небесам, исключительно теоретик, но и до него скоро начнет доходить. А что будет дальше?

Таракан, повозившись на подушке, наконец улегся с комфортом и сладко зевнул.

– Ты не сможешь скрывать свой уровень вечно.

– Это да, – с сожалением признал я. – Но дар прогрессирует быстрее, чем мы с тобой планировали. А искусственно замедлять его развитие нельзя – падающую с гор лавину не остановишь хлипким забором. Приходится рисковать и таскать с собой накопители. Днем раскачивать светлую половину, по ночам – темную… как думаешь, сколько пройдет времени, прежде чем иллюзия станет заметной?

Таракан недовольно засопел.

– Где-то около месяца, судя по твоим успехам.

– Вообще-то две седмицы, – тяжело вздохнул я. – Я на днях подсчитал. При таких темпах у меня просто не получится скрывать ее дольше. При слабой подпитке она истончится сама, а при сильной – начнет ощутимо влиять на магический фон, что в нашей ситуации почти одно и то же.

– Тогда экзамен – единственный вариант, – с таким же тяжелым вздохом согласился Нич. – Но тебе придется открыть часть своих возможностей, умудрившись сделать так, словно это случилось уже на пределе сил.

– Знаю, – невесело улыбнулся я. – Тут самое важное, чтобы «предел сил» оказался настоящим. Проблема в том, что такой фокус единовременно можно провернуть лишь для одной стороны дара. А поскольку темную его часть мне показывать никак нельзя, то…

– Ты истощишь ее еще раньше и на время окажешься уязвимым!

– Именно, – мрачно подтвердил я. – После экзамена тебе придется быть неподалеку, пока мои резервы не восстановятся и пока я не начну снова пользоваться печатью.

– Может, насма к этому делу припрячь? – вдруг встрепенулся Нич. – Ты, кстати, его нашел?

– Не успел еще. Не при детях же его вызывать?

– Давай тогда в замок вернемся, – еще больше оживился таракан. – Там и вызовешь. И вообще, ему можно велеть проследить за преподами! Он справится с этим быстрее.

Я поморщился.

– Лог – не собака, чтобы науськивать его на кого-то, хотя сама идея мне нравится. Но Рух, скорее всего, уже нашел способ отслеживать перемещение насмов на территории академии. Зато я могу им поручить пробежаться по Тисре и окрестностям: большинство преподавателей живет не здесь. Многие имеют дома в столице и в пригородах: работают тут, ночуют там, с мужьями, женами и детьми. Вдруг кто-то из них окажется близок к заказчику уничтожения поглотителя?

– Не возражаю, – после короткого раздумья согласился таракан. – Но следилки я в коридорах все-таки поставлю.

– Всю академию ими не обвешаешь, – возразил я. – А основные кабинеты, порталы и подземелье я уже взял под наблюдение. За светлыми мы тоже присматриваем. Но для всего сразу у нас не хватает рук. Кого наблюдателем-то назначить, если тут нужен круглосуточный контроль? Меня снимать с уроков? Тебя отрывать от слежки за ректором? Или кого-то со стороны искать, кому можно было бы довериться?

– Кстати, а почему бы и нет? – вдруг оценивающе прищурился Нич. – У тебя же целая толпа призраков без дела в подземельях мается! Давай их сделаем наблюдателями!

– Хм. – Вот теперь пришла пора задуматься и мне. – Хочешь создать единый центр, куда будет стекать информация от следилок, и привлечь для ее оценки Томаса?

– Не только его – пусть все работают. О, кстати! У меня возникла еще идея. Я тебе прямо сейчас примерную схему могу набросать.…

– Давай лучше утром, – устало отмахнулся я. – У меня был трудный день. И завтра намечается не легче. Хочешь, чтобы я и в самом деле заснул на уроках?

– Ты же и так там спишь!

– Не теперь, Нич, – невесело хмыкнул я. – К сожалению, в последние дни спать мне совершенно некогда. Так что дай мне отдохнуть хотя бы пару часов. Впереди еще до-о-олгая ночь…

Таракан демонстративно отвернулся.

– Следы-то хоть за собой замел?

Я вяло угукнул.

– Даже ты не придерешься.

– Тогда спи, – сухо велел старый мастер. – Завтра и в самом деле много дел.

Глава 6

Злой некромант по деревне гулял – больше живых там никто не видал…

Детская песенка

Нич оказался прав – новый день выдался долгим, суетливым и таким же утомительным, как предыдущие. Да и вечер получился насыщенным – за окном уже давно стемнело, а я так и не нашел времени поужинать. Только и того, что успел засветло вернуться в замок, проверил текущие дела, разобрал скопившиеся бумаги, а теперь отчаянно зевал, стараясь не поддаваться усыпляющему действию барабанящего за окнами дождя.

– Звал? – кратко поинтересовался Лог, бесшумно переступая порог кабинета. Ровно в тот самый миг, когда я почти закончил с бумагами и размышлял о том, куда отправиться ночевать. До спальни было ближе, но я всерьез полагал, что без Нича, который остался присматривать за Лонером и создавать агентурную сеть из призраков, снова просплю начало занятий. Возвращаться в академию было откровенно лень – наверняка выспаться не дадут. А я так ценю свободное время…

Не поднимая взгляда от стола, я махнул рукой.

– Сейчас освобожусь. Располагайся.

Лог, окинув равнодушным взором чучела и стоящие на полках заспиртованные головы, без стеснения развалился в единственном свободном кресле. Я же, постаравшись уложиться в несколько минут, закончил записи, убрал бумаги в сторону и, с облегченным вздохом отложив перо, потер уставшие глаза.

– Спасибо, что быстро. Кстати, остальной звезде мокнуть снаружи совсем необязательно. Дождь не уймется до самого утра, так что пусть подождут в холле.

– Как скажешь, – ничуть не удивился моей осведомленности убийца и, на краткий миг прикрыв глаза, едва заметно шевельнул губами. А заметив мой любопытствующий взгляд, понимающе усмехнулся.

Что ж, все правильно: откровенность за откровенность. Я непрозрачно намекнул, что слежу за визитерами от самых ворот, не заморачиваясь на доверии, а он в очередной раз продемонстрировал необычные способности. Разумеется, потом я обязательно расспрошу его насчет мыслеречи или как они там между собой общаются, но сейчас мне не до деталей.

– Зачем звал? – сразу приступил к делу насм, убедившись, что зря сотрясать воздух я не стану.

– Для вас появилась работа, – подавив зевок, сообщил я.

– Подробности?

– Хочу поручить вам одно хлопотное дело, – достав из ящика увесистый, приятно звякнувший мешочек, я аккуратно положил его на стол. – Мне надо знать, чем преподаватели академии занимаются вне стен нашего славного учебного заведения: где живут, как отдыхают, их пристрастия, дурные привычки, круг знакомых…

– Тебя интересует кто-то или что-то конкретное? – мгновенно уловив суть, осведомился насм.

– Пока нет, – покачал головой я. – Нужна картина в целом. И особенно стоит уделить внимание всему странному, необычному и непонятному, что может быть связано с этими людьми.

– Слишком большой объем работы, – озабоченно наморщил нос убийца. – Преподавателей много, особенно если учитывать тех, кто ведет занятия у старших курсов. А точной цели нет.

– Понимаю. Поэтому звезда этим заниматься не будет – я даю вам деньги и время, чтобы нанять необходимое количество компетентных людей. Срок выполнения – два месяца, но предварительные результаты нужны уже через три-четыре седмицы. Полагаю, у тебя имеются нужные связи?

Лог только хмыкнул.

– Не то чтобы связи, но… найдем. Дополнительные условия будут? Имеет значение, откуда я выкопаю тебе людей?

– Хоть из королевской тюрьмы вытаскивай – источники меня не волнуют. От них требуется хорошо знать свое дело и ценить мое время. Профессионалы твоего уровня тут без надобности – убивать, скорее всего, никого не придется. Ограничения по тратам я тоже не ставлю, но сам понимаешь – моя казна не бездонная. Здесь – предоплата: золотом, камнями и серебром. Остальное выдам, когда и сколько скажешь.

– Хм, – неожиданно прищурился Лог. – Работа, если честно, несложная. И, между нами говоря, нужных людей ты мог бы найти и сам.

Я кивнул.

– Мог бы. Но мне некогда этим заниматься. К тому же это – лишь половина дела.

– Что-то еще? – изобразил удивление насм, при этом довольно сверкнув глазами.

Я пододвинул к нему список из двенадцати имен, который только-только закончил обрабатывать.

– Вот это – задача вашего уровня. По сути она схожа с первой, только клиентами являются люди иного круга. Сроки прежние. Оплата – по факту. Возьмешься?

Насм быстро пробежал глазами мои каракули и без особого удивления хмыкнул.

– Так и знал, что ты ненормальный. При всем моем к тебе уважении, Невзун, должен заметить, что для одной звезды это – невыполнимое задание. Проследить даже за одним-единственным архимагом не всегда удается незаметно, а ты предлагаешь нам за пару месяцев оприходовать весь Совет!

Я вопросительно изогнул бровь.

– Это проблема?

– Да как сказать… Тебе напомнить, что некоторые имена находятся сразу в обоих списках?

– Таких всего три, – невозмутимо отозвался я, складывая руки на груди. – Мастер Фалькус Умдобр, леди Ларисса де Ривье и маркиза Лилитана де Ракаш. Причем дамами придется заняться именно вам.

– А господина ректора ты решил оставить для себя? – съязвил убийца и, отложив бумагу, скептически фыркнул. – Невзун, ты что, действительно думаешь, что нам это удастся?

Я вежливо оскалился.

– Я разве сказал, что вы должны это сделать в одиночку?

– А я разве говорил, что имею возможность вызвать на себя другие звезды? – не остался в долгу убийца, на губах которого тоже заиграла двусмысленная ухмылка.

Интересно. Значит, в прошлый раз мне попросту послышалось?

– То есть задача вам не по силам? – деловито уточнил я.

– Не по силам незаметно проникнуть в жилище магов такого уровня, не имея возможности творить нестандартные порталы. У нас… ты верно подметил… такая возможность есть. Но вряд ли мое руководство захочет рисковать, связываясь с магической элитой королевства Сазул без веских на то причин. Ты ведь понимаешь, что произойдет, если об этой авантюре узнает Совет? Открытое противостояние клану не нужно. Особенно если его причиной станет чье-то банальное любопытство.

– Думаю, твое руководство может и изменить свои взгляды. Особенно если ты вернешься к ним не только с предложением, но и вот с этим…

Не сводя внимательного взгляда с безмятежного лица убийцы, я аккуратно выложил на стол взрывательный амулет.

– Это пожелание или предупреждение? – насмешливо поинтересовался Лог, даже не взглянув, стоит ли на артефакте предохранитель.

– Это подарок, – спокойно пояснил я. – Для того, чтобы в следующий раз при встрече со старшим демоном ты вовремя включил эту штуку и избавил себя от необходимости соскребать кишки с мостовой после тесного общения с рвачами.

Вот теперь у насма сузились глаза и ощутимо напряглись плечи, от его ауры остро пахнуло холодом, а подлокотники кресла мгновенно покрылись тонким слоем изморози. Однако думал он быстро. Поэтому всего через несколько секунд его лицо снова стало задумчиво-отрешенным, из глаз ушел недобрый блеск, а из голоса исчезла недавняя насмешка, сменившись неестественным, прямо-таки нечеловеческим спокойствием.

– Скажи, Невзун, ты в самом деле полагаешь, что столице в скором времени следует ожидать пришествия старшего демона со свитой?

Я холодно улыбнулся.

– Ты просто так спросил или тебе нужно услышать подтверждение дважды?

Лог откинулся на спинку кресла и ненадолго прикрыл веки, переоценивая полученные сведения.

Я терпеливо ждал.

– Насколько велика вероятность прямой связи между тем, что ты мне сейчас сказал, и демоном, которого я убил в столице? – наконец задал он правильный вопрос.

– Весьма велика.

– У тебя есть доказательства?

– А ты знаешь имя заказчика, от которого стало известно о появлении демона? – вместо ответа спросил я.

Насм нахмурился, а затем недобро на меня взглянул.

– Зачем эти игры, Невзун? У меня нет желания тратить на них свое время.

– Правда? – делано удивился я, заставив его нахмуриться еще больше. – А разгребать оставшееся от Тисры пепелище у тебя желание есть? Или, может, после того, как тут вволю порезвятся обитатели Иного, вы переберетесь в соседние страны, искренне веря, что разжиревший на дармовой силе демон туда не доберется?

Насм недовольно сверкнул глазами.

– Я не могу потребовать от руководства прислушаться к твоим словами, не имея на руках весомых аргументов. Я должен знать, чем обосновать свои подозрения и как объяснить потребность в дополнительных звездах, особенно когда мой собственный контракт не предусматривает подобных полномочий. Выступая перед кланом, я буду говорить в первую очередь от твоего имени. Поэтому если ты не дашь мне полной информации по делу, эта затея не увенчается успехом.

– Уже лучше, – одобрительно хмыкнул я. – И гораздо честнее. Но ты так и не ответил на мой вопрос.

Лог фыркнул.

– У меня нет этой информации. Имена заказчиков клан не разглашает.

– Однако выводы-то вы делать умеете? Раз уж сами выбираете себе клиентов?

– Может, ты сперва поделишься своими умозаключениями? – незаметно подобрался насм.

– Собственно, для того и позвал. Вопрос лишь в том, насколько ты готов мне верить…

– Амулета правды будет вполне достаточно, – без колебаний ответил насм и, будто того и ждал, выложил на стол небольшой круглый кулон с загадочно мигающим в центре зеленым огоньком.

Я удовлетворенно кивнул.

– Очень хорошо. Но разговор будет долгим, так что пусть твои люди наберутся терпения…

* * *

Когда насм ушел, я какое-то время сидел в кабинете, размышляя, куда бы податься на ночь. Но потом решил, что все равно не усну, переоделся и, подхватив рабочую сумку, спустился во внутренний двор. Сбежав с лестницы, миновал двойной ряд цветущих кустов, протопал по чисто подметенной дорожке, едва не зацепился рукавом за какую-то воинственно торчащую ветку, колючки на которой были смертельно ядовиты, и здорово удивился, внезапно обнаружив, что оказался у телепортационной арки не один.

– У вас что, резервов не осталось? – с недоумением воззрился я на выступившую из темноты пятерку насмов. Один из них все еще был без плаща, поэтому легко узнаваем, остальные, спрятав лица под капюшонами, по обыкновению молчали. Настолько одинаковые, что я даже не понял, который из них Хисса. – Или просто ждете попутного транспорта в столицу?

– Мое предчувствие посоветовало задержаться, – мельком оглядев мою рабочую мантию и торчащий из-за пояса стик, проговорил Лог. – И, как я вижу, не напрасно. Ты куда-то собрался?

Я хмыкнул.

– Старого друга навестить. А что? Хочешь составить мне компанию?

– Пожалуй, – без тени улыбки кивнул убийца, проигнорировав упершиеся ему в спину четыре вопросительных взгляда.

На пару мгновений во дворе воцарилась тишина, нарушаемая только тихим поскрипыванием веток и шуршанием растревоженной ветром листвы на кустарниках, а потом я пожал плечами и, активировав портал, коротко свистнул.

– Хорошо, идем. Зубища? Бескрылый?

– Я проверю обстановку, хозяин, – каркнула слетевшая со стены горгулья и, едва не чиркнув крылом по макушке Лога, юркнула в портал.

Насм, проводив ее взглядом, негромко хмыкнул.

– Умная у тебя нежить, Невзун.

– Вся в хозяина, – отозвался я и внимательно огляделся. Но не нашел того, кого искал, решительно повернулся к замку и повысил голос: – Зубища, прекрати охоту! Эти смертные мне скоро понадобятся. И вообще, мы идем доводить прохожих в столице до нервного срыва. Ты участвуешь или нет?

– Мр-р-р! – неожиданно заурчало что-то прямо у меня под боком. А мгновением позже ближайший к арке куст с дурацкими розовыми цветочками заворочался и внезапно обзавелся тремя широкими пастями. – Зсяи-ин! Мрряу!

Мгновением позже очертания «куста» поплыли, колючие ветки исчезли, цветочки растаяли в воздухе, а вместо пушистого зеленого шарика появилась сидящая на задних лапах, смешно растопырившая передние Зубища. В ее взгляде сквозила нежная любовь к обожаемому мне и молчаливое предупреждение для невольно отступивших наемников.

– Вот зараза, – неподдельно удивился я, сообразив, что эта хитрая бестия не только разъелась, как хомяк, но теперь умеет и мимикрировать. – Кто тебя такому научил?!

– Сяма! – гордо отряхнулась Зубища, а затем вызывающе посмотрела на задумчиво изучающего ее Лога.

Ого. Видать, запомнила его пренебрежительное «неопасна». И приложила все усилия, чтобы из мелкого недоразумения с большими зубами превратиться… во что? Судя по всему, на крыс ей охотиться уже неинтересно. Однако мстительная растет у меня девочка. А уж до чего быстро обучается…

– Кхм, – кашлянул я, почти жалея, что из-за печати моя нежить обзавелась непонятными талантами. – А еще чему ты научилась, пока меня не было?

Зубища наконец поднялась во весь рост, спокойно достав мне до груди. Ласково ткнулась носом в щеку. А потом обернулась к наемникам и с угрожающим рыком раздулась так, будто ее изнутри воздухом накачали. Темно-бурая шерсть моментально встала дыбом, придав ей еще более угрожающие размеры, немаленькие пасти оскалились, синие глазищи вспыхнули, а взрывшие землю когти так отчетливо скрипнули по камням, что даже Лог счел за лучшее отскочить в сторону.

Посмотрев на ощетинившихся оружием насмов, которые заметили в моей милой девочке гораздо больший потенциал, чем хотели показать, я одобрительно хлопнул по мохнатому боку.

– Теперь понятно, куда делась вся нежить с земель Экхимосов и почему в моем резерве до сих имеются бреши. Перекормил я тебя, красавица…

Зубища удивленно обернулась.

– И перекормлю еще больше, – успокаивающе потрепал я ее по холке, вызвав радостно-восторженный рык. – После того, как займусь твоим обучением вплотную и доведу твои возможности до предела.

– Мряу! – восторженно подпрыгнула тварюга, осознав, что жесткой диеты не предвидится. – Зсяин! Жить! Мое!

– Все, – строго посмотрел я. – Ну-ка успокоилась и помогла Бескрылому проверить окрестности. Живых нейтрализовать, мертвых уничтожить. За работу!

Зубища, словно и не лучилась сейчас совершенно детским счастьем, моментально преобразилась: вытянулась в струнку, подобрала слюни, напряглась вся, как перед решающим прыжком. Затем мрачно зыркнула на насмешников и, во второй раз мазнув по моей щеке мокрым носом, бесшумно метнулась к порталу. Причем с такой скоростью, что даже у меня брови поползли вверх.

– Растет девочка… – покачав головой, я проследил за исчезающей нежитью. Затем перехватил непонятный взгляд Лога, сокрушенно развел руками и тоже шагнул к арке. – Идемте. Они уже наверняка всех распугали. Если, конечно, нашлись дураки, решившие подловить меня на переходе.

Собственно, я почти не верил в то, что наши прошлые визиты могли быть замечены кем-то из недоброжелателей – обитатели улицы Жестянщиков доносов не строчили и старались держаться от королевской канцелярии подальше. Однако предчувствие насмов на пустом месте возникнуть не могло, поэтому, не обнаружив возле точки выхода ничего подозрительного, я не стал торопиться и, прежде чем покинуть уютный тупичок, отправил Бескрылого на разведку. Трое насмов, не говоря ни слова, испарились, оставив возле меня лишь Лога, успевшего откуда-то достать плащ и накинуть на голову капюшон, и одного из своих. Судя по более хрупкому силуэту, Хиссу, хотя, возможно, я и ошибался.

Рваться вперед самостоятельно исследовать окрестности я тоже не стал – для чего иначе нанимать охрану, если не доверять ее чутью? Поэтому вышел из тупичка лишь тогда, когда Лог счел уровень безопасности в округе достаточным, а Хисса, уловив только ей понятный знак, бесшумно исчезла в темноте.

Накинув на себя капюшон, я двинулся по уже знакомому маршруту, сопровождаемый Зубищей и молчаливым насмом. До дома Модши добрался без всяких приключений. И только когда впереди показался обветшалый домик с покосившимся забором и видавшим виды крыльцом, Лог почему-то насторожился.

– Подожди здесь, – глухо обронил он, легонько сжав мое плечо. – Мы проверим.

Я кивнул, отступил в тень и внимательно посмотрел на закрытую лавку, пытаясь понять, что же в ней не понравилось наемнику. На первый взгляд, ничего не изменилось: те же обшарпанные стены, давно не латанная крыша, любовно растимый Модшей палисадник. Единственное окно, выходящее на улицу, было закрыто ставнями, однако изнутри, несмотря ни на что, все-таки пробивались лучики света, будто старик засиделся над особенно сложным рецептом.

А потом у меня за спиной тихо-тихо заворчала Зубища. Словно услышав ее, в соседнем переулке раздался едва различимый шорох, который, впрочем, тут же смолк, потревожив напоследок пространство легчайшим изменением магического фона. Несколькими секундами позже в доме скрипнула дверь. В открывшемся проеме мелькнул высокий силуэт. А затем из темноты к нему метнулись две стремительные тени, одна из которых с силой отшвырнула незнакомца к стене, на краткий миг позволив его куртке распахнуться и продемонстрировать висящий на груди амулет гильдии, а вторая без звука ворвалась внутрь и бесследно растворилась в царящем там полумраке.

Ни криков, ни звона оружия, ни вспышки магии оттуда не донеслось. Потом свет в доме окончательно погас, но через минуту зажегся снова, успев осветить еще одну безликую тень, деловито втаскивающую в дом оглушенного незнакомца.

– Пусть твоя нежить проверит следы, – вполголоса попросил Лог, когда все успокоилось. – Внутри трое довольно сильных магов. Двое без сознания, один пока держится. Но отвлекать от него звезду я не хочу.

– Зубища, фас, – так же тихо велел я, и тварюга без промедления скользнула к дому.

– Теперь можешь войти, – через пару мгновений разрешил Лог, отпуская мою руку. – Извини за задержку – внутри было много ловушек.

Я понимающе хмыкнул – Модше они явно не помогли, – и благодарно кивнул насму. Не обмануло его предчувствие – за стариком действительно присматривали. Любопытно будет узнать, кто именно.

Переступая порог, я мысленно отметил, что насмы сработали чисто – дверь с петель не снесли, крови на крыльце не оставили. Если придираться, можно было заметить лишь след от удара на осыпающейся штукатурке да несколько прилипших волосков с затылка беспечного мага.

А вот внутри дело обстояло совсем иначе: столы с пробирками оказались опрокинутыми, колбы с основами под настои разлетелись вдребезги. Стеллажи были свернуты, стены покоцаны, словно по ним стреляли из арбалета. Добрая половина зелий разлита на полу, а дверь в подсобное помещение, служившее старику одновременно спальней, какой-то торопыга просто выломал и опрокинул на просевший от тяжести топчан, из-под обломков которого торчало скомканное одеяло.

Посреди разгромленной комнаты аккуратным рядком лежало три неопознанных тела: мужчины – один постарше, двое помоложе. Без сознания, хорошо связанные и надежно обезвреженные. Дышат ровно. У одного рука сломана так, что кости торчат снаружи, да неестественно вывернутые в коленях ноги кажутся не совсем здоровыми. У второго на губах пузырится алая кровь и подозрительно намокла куртка на левой стороне груди. Третий, что постарше, выглядел относительно целым, но вздувающийся под глазом синяк не позволил усомниться в том, что «заснуть» ему помогли без особых церемоний.

Одеты чужаки были практически одинаково – в темные, лишенные опознавательных знаков одежды. Лично мне бросились в глаза добротные сапоги с мягкой подошвой. Легкая, но очень прочная ткань из какой-то разновидности шелка, обработанного антимагическим составом. Пустые пояса без ножен. И одинаковые медальоны на груди.

Поскольку шума я не слышал, то бардак, скорее всего, устроили именно эти господа. Как раз перед тем, как мне в голову пришла умная мысль навестить бывшего коллегу. Все трое – маги, как правильно заметил Лог. Светлые. Судя по напряженности аур, уровня магистра, не ниже. И, если верить насмам, явились они сюда без обычного в таких случаях сопровождения в виде охранников или телохранителей-смертных, от которых, надо признать, иногда бывает определенный толк.

Исходя из того, что по душу одного беззащитного старика явились сразу три магистра, о чем-то неладном они все-таки подозревали и готовились к визиту заранее. Однако отсутствие прикрытия позволяет предположить, что маги, скорее всего, боевые. Да, точно – вон жезл торчит из-под сломанного локтя. Даже странно, что его не… ах, все-таки сломали? Ну тогда пусть торчит и колет светлого в израненный бок.

Да, чужаки меня сейчас не волнуют – гораздо важнее выяснить, что там с Модшей.

В ответ на мой вопросительный взгляд стоящие над телами насмы только пожали плечами. Как хочешь, так и понимай.

Я уже начал хмуриться, но Лог, похоже, понял из их молчания гораздо больше, потому что, не говоря ни слова, скользнул в соседнюю каморку. Порылся среди обломков, отодвинул в сторону сорванную с петель дверь и, достав оттуда невесомое старческое тело, до пояса укутанное в ветхое одеяло, аккуратно вынес.

Модшу в этом коконе из изорванных тряпок я узнал не сразу. На его изрезанном щепками лице запеклась кровь, такие же бурые пятна виднелись на одеяле и даже на полу, возле порога. Его веки были наполовину закрыты, остекленевшие глаза неподвижно смотрели в потолок, сморщенный рот приоткрылся, будто старик в последний миг пытался позвать на помощь. Но даже если это у него получилось, то торчащий в спине нож не оставил бывшему мэтру ни единого шанса. И теперь в этом скукоженном, ссохшемся от времени теле, жившем лишь благодаря моей прихоти, не осталось даже крохотной искорки, которая давала бы надежду на возрождение.

Когда я поднял взгляд от старого друга и посмотрел на насмов, они ощутимо вздрогнули. А потом, повинуясь выразительному жесту, кинулись поднимать свернутый набок стол, чтобы Лог мог уложить на него мертвое тело. После этого так же дружно отступили в сторону, но я уже не обращал на них внимания. Только провел недрогнувшей рукой по лицу Модши, закрывая веки. Мельком оглядев разноцветные лужи на полу, взял с полки одну из пробирок и, равнодушно разбив ее об угол стола, приказал:

– Приведите светлых в чувство. Я буду с ними говорить.

Глава 7

Кто сказал, что я чего-то не учел? Похороните дурака побыстрее!

Мэтр Гираш

– Кто из вас лидер? – бесстрастно осведомился я, когда троицу харкающих кровью светлых поставили передо мной на колени. Для этого их пришлось частично развязать, а одного напоить нашедшимся поблизости эликсиром, чтобы не истек кровью раньше времени.

Оказавшись в вертикальном положении, двое молодых смерили меня презрительными взорами и дружно сплюнули. Обоим насмы тут же вздернули головы, заставив подавиться вторым плевком, а я подошел и по очереди заглянул каждому в глаза.

– Ты? Или, может быть, ты?

– Сдохни, тварь! – так же дружно прохрипели они, буравя меня ненавидящими взглядами. – Ты покойник!

Я оглядел ауры храбрецов и хищно прищурился.

Настоящие боевики, не раз сталкивавшиеся со смертью, окатили бы меня презрительным молчанием. Каждое слово из них пришлось бы вырывать с помощью пыток, а эти пока глупые, разговорчивые. Не прочувствовали еще на собственной шкуре, что с каждым произнесенным звуком язык развязывается все быстрее. Особенно если ему помогают чьи-то умелые руки.

Рассмотрев в аурах все, что хотел, я холодно улыбнулся.

– Напрасно вы решили, что защита разумов вас убережет. Хисса, я ее сейчас сниму, а ты сделай так, чтобы этот несговорчивый мальчик ответил на мой вопрос.

Из-под одного из капюшонов недовольно сверкнули два глаза, а я, установив наконец, кто из насмов кто, недобро оскалился.

– Не переживай – я умею.

Светлые, как следовало ожидать, не поверили. Весьма неплохая и неприступная на первый взгляд многослойная защита наверняка казалась им верхом совершенства. Особенно по причине того, что самостоятельно они вряд ли смогли ее создать и наверняка обратились за помощью к кому-то постарше. Да только вот беда – тот, кто ее ставил, никогда не проделывал подобной операции в обратном порядке. Поэтому совершил несколько грубых ошибок и не позаботился о том, чтобы закрыть щели между слоями.

Хисса бесшумно раздвинула губы в улыбке, намекая, что рассердилась по другой причине, подошла к выбранному мной смертнику и, поменявшись местами с напарником, профессионально зафиксировала паренька так, чтобы тот не мог даже дернуться. Силы на это даже у подготовленного мужчины ушло бы немало. Но в ее фигуре я особого напряжения не заметил.

– Ты умрешь! – сдавленно крикнул светлый, которому я властно положил ладонь на лоб и без особых церемоний вломился в его память. Тонкой работы тут не требовалось, а уж грубо воздействовать на людей я научился еще тогда, когда занимался исследованиями ЭСЭВ. – Ты!..

Я только головой покачал и усилил напор. А всего через несколько секунд у мага в панике расширились глаза, а из горла вырвался неверящий вскрик.

– Хисса, твоя очередь, – не слушая воплей, велел я, убрав руку, а затем снова наклонился к самому лицу светлого и ровно повторил: – Так кто из вас лидер?

– Хр-р-р… – просипел парень, которому девушка-насм, не дожидаясь ответа, жестоко заломила сломанную руку. Раздался еще один истошный крик, но я его пропустил мимо ушей, насмы даже бровью не повели, и только сидящий рядом беспомощный пленник нервно дернулся.

– Кто? – не повышая голоса, в третий раз спросил я, уверенно гася все попытки мага заглушить боль и доламывая его слабеющую волю. – Отвечай: кто лидер тройки? Ты?

Парень закатил глаза и забился в цепких руках убийцы, изо рта у него пошла кровавая пена. А потом он наконец захрипел:

– Н-н-е-ет…

– Хорошо, – я тут же отстранился, знаком велел Хиссе отпустить парня, и тот мешком свалился под ноги своему приятелю, хватая ртом воздух.

– Следующий, – я обернулся ко второму претенденту, лицо которого мгновенно залила смертельная бледность. Дошло наконец, что шутить с ними никто не будет.

Он, правда, оказался не робкого десятка и, упрямо сомкнув зубы, додумался промолчать. Но добить его было лишь делом времени. Еще один знак, короткий вскрик, и стоящий за спиной мага насм повторил неприятную процедуру. Светлый, надо признать, пытался сопротивляться – я потратил на него целых полминуты, прежде чем доломал остатки его защиты. Но зато и ответ меня порадовал больше.

– Это не я, – обмякнув в руках насмешника, бессильно уронил голову маг. Бледный, мокрый от пота, с тяжело вздымающейся грудью, где из полученной еще раньше раны торчали осколки ребер и внутри что-то неприятно свистело и булькало. – Я только… исполнитель…

– Молодец, – сухо похвалил его я и повернулся к последнему из тройки. – Значит, это все-таки ты.

Тот искривил разбитые губы в злой усмешке.

– С чего ты взял? Может, они соврали?

– Лог? – Я на мгновение обернулся к насму, и тот без лишних слов продемонстрировал скривившемуся магу амулет правды, победно сияющий зеленым огоньком. – Эти двое чистые?

– Да, – бесстрастно подтвердил насм.

– Тогда не будем их мучить. Пусть идут.

На лице старшего промелькнуло удивление, но короткий свист ударивших почти одновременно клинков на корню перечеркнул зародившуюся в нем надежду. Убивать магов надо уметь – если не сделать этого правильно, мятежный дух еще долго будет витать над местом гибели и пытаться воплотиться для свершения мести. Но насмы знали свое дело: обезглавленные тела в последний раз дрогнули и затихли, залив пол свежей кровью. Теперь ни поднять их, ни вернуть души не сумеет даже лучший в мире некромант.

– Т-ты… – сглотнул оставшийся в живых маг. Потом резко вскинул голову, и промелькнувшая в его глазах горечь мгновенно сменилась жгучей ненавистью. – Как ты мог?! Ты же светлый!

– Ты тоже. Но это не помешало вам воткнуть нож в спину беззащитного старика.

– Он был опасен!

– А я разве нет? – по-змеиному тихо прошипел я, подойдя вплотную, и светлый осекся. А я впервые ему улыбнулся – ласково, по-отечески, после чего чуть сдвинул капюшон и посмотрел почти в упор.

– Как это возможно? – едва слышно прошептал немолодой уже маг, завороженный клубами вьющейся в моих зрачках тьмы. В его голосе наконец появился… не страх… скорее, все-таки благоговение, смешанное с всепоглощающим ужасом. Потому что я был готов поклясться – никогда в жизни он не мог себе представить светлого мага, из которого неистово рвалась наружу тьма.

– Кто поручил вам слежку? – властно спросил я, одновременно с этим давя на пленника ментально. – Кто велел избавиться от старика?

– Ты… не сможешь, – маг нервно облизнул губы, почувствовав, как прогнулась его защита. – Со мной у тебя не выйдет… все менталисты в гильдии наперечет, а я тебя даже не знаю!

Я не стал спорить – просто смел его блоки одним движением, опустошив при этом спрятанный в мантии накопитель. Разметал хлипкую защиту, вызвав судорожный вздох и вполне понятную попытку отшатнуться. Однако разум пока не тронул. Только обозначил разницу в уровнях и требовательно повторил:

– Так кто?

– Я не стану отвечать, – мотнул головой упрямец. – Можешь меня резать на куски, но я не буду говорить с убийцей.

Я только усмехнулся.

– Куда ты денешься… Хисса!

Девушка, скользнув вперед с окровавленным клинком в руке, выжидательно на меня посмотрела. И готов поклясться, что в ее темных глазах появилось неподдельное любопытство.

– Я отдам этого смертного в твое полное распоряжение ровно на две минуты или до тех пор, пока он не пожелает говорить добровольно, – спокойно пообещал я. – Можешь сделать с ним все, что захочешь, за исключением убийства. Фантазия у тебя, как мне кажется, буйная. Поэтому разрешаю испробовать на нем все известные пытки, которые несколько дней назад ты мечтала испробовать на мне. К тому моменту, когда закончится время, он должен быть жив, вменяем и способен отвечать на вопросы. Справишься?

– Ус-словия? – то ли прошипела, то ли прошептала она, пристально изучая меня из-под капюшона.

– Ты откроешь ему свое лицо.

– Ус-с-ловия приемлемые, – хищно улыбнулась насма и быстрым движением откинула капюшон.

Надо было видеть в этот момент физиономию светлого: он аж посерел при виде сложной татуировки девушки, потом побелел, позеленел, чуть не задохнулся от молниеносно озарившей догадки. Недавно полыхающие в его глазах презрение и нерушимая уверенность мгновенно испарились. Из горла вырвался полувсхлип-полустон, а потом он перевел взгляд на остальные «плащи» и, не дожидаясь, пока расплывшаяся в предвкушающей улыбке Хисса достанет нож, истошно заорал:

– Я согласен!

Я благодушно кивнул.

– Всегда знал, что вы – разумный человек, коллега… Как, говорите, вас зовут?

– Мастер Локса Ррит, – обреченно сознался маг, кинув затравленный взгляд на недовольно нахмурившуюся насму. – Магистр Светлой гильдии. Доминирующая стихия – огонь.

– Приятно познакомиться, – вежливо отозвался я и, подвинув поближе чудом уцелевший стул, присел напротив. – Вижу, что теперь наша беседа станет намного более продуктивной…

* * *

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – бесстрастно обронил Лог, когда на пол с тихим стуком упало третье обезглавленное тело. – Убийство магов такого уровня не останется незамеченным. Их наверняка будут искать.

Я поднялся со стула.

– Не сомневаюсь. Поэтому сейчас мы тихо уйдем и даже не будем сжигать здесь все дотла.

– Почему? – внезапно подала голос Хисса, которая на протяжении всей беседы исправно служила пугалом для торопливо бормочущего светлого и в нужных местах умело нагнетала обстановку. – Если мы уничтожим тела, их будут искать очень долго. Огонь скроет все следы.

– Не все, но дело не в этом. Эти маги – слаженная боевая тройка, работавшая по приказу сверху. Тот, кто их отправил, совершенно точно знал, где нужно искать. И едва к дознавателям поступит информация о пожаре, отправит сюда сведущих людей, чтобы разобраться в происходящем.

– Они и так появятся, – буркнула девушка, со стуком задвигая клинок в ножны. – Ты же не думаешь, что факт убийства магов можно будет утаить?

– Нет, конечно. Но дознаватели прибудут только утром, а то и к полудню, когда эта троица не вернется с обещанным докладом.

– И что же изменится за эти несколько часов?

Я только улыбнулся.

– Во-первых, успеют выветриться эманации смерти, от которых тут сейчас можно задохнуться. Во-вторых, беспрепятственно уйдут души светлых, которые по истечении двух-трех часов не сумеет зафиксировать даже опытный заклинатель. В-третьих, перестанет работать противоядие, благодаря чему приезд дознавателей ознаменуется некоторой суетой и непрогнозируемым количеством совершенных ошибок. Спасая свои шкуры, они непременно воспользуются магией, и вот она-то и уничтожит те следы, которые никогда не сумел бы прикрыть огонь.

– Что за противоядие? – тут же насторожился Лог, вычленив из сказанного самое важное.

– От чего? – моментально сделала стойку и Хисса.

Я укоризненно на них посмотрел.

– Господа, ну вы что, в самом-то деле? Неужели кто-то из вас решил, что некие злодеи могли безнаказанно войти в логово одного из лучших в Сазуле знатоков редких ядов, у которого когда-то брали уроки даже придворные маги?

Насмы на мгновение замерли, а потом недоверчиво посмотрели на мертвого Модшу.

– Он? – удивленно пробормотала девушка. – Лучший?!

Я дипломатично кашлянул.

– Один из… но, опять же, не в этом дело. Ты обратила внимание, как разбросаны вещи? Столы опрокинуты, колбы разбиты, ящики в шкафах выдвинуты беспорядочно. А вот на стоящих ближе ко входу полках пробирки даже не тронуты. Тебе ни о чем это не говорит?

Насма растерянно моргнула.

– Хочешь сказать, кавардак тут устраивали с умыслом?

– Конечно. Причем сделал это сам Модша, – усмехнулся я. – Именно он опрокидывал пробирки в определенном порядке, по мере того как пятился в каморку, оставляя между собой и вошедшими целую полосу препятствий. Кому, как не ему, знать, насколько здесь стало опасно? Жаль только, что от ножа в спину это знание его не уберегло. Но в остальном можете мне поверить – я хорошо знаю его привычки. Как и то, что зеленоватый оттенок разлитого на полу эликсира получается, если добавить в него одну весьма ценную настойку. Думаю, светлые этого не знали – сок дерева сого слишком дорог, чтобы расходовать его таким варварским способом. Кстати, постарайтесь не наступить в эту лужу – у нее есть крайне неприятное свойство растворять живые ткани…

Звезда по обыкновению промолчала, но от подозрительного пятна, разлившегося почти в центре комнаты, постарались отойти подальше.

– Стеллажи тоже не трогайте, – предупредил я. – Лучше вообще ни к чему не прикасайтесь. Модша изобретателен и, как всякий некромант, довольно мстителен. Поэтому, когда увидел светлых, наверняка рассудил, что если уж ему суждено умереть, то пусть и убийцы помучаются. На полу я навскидку вижу как минимум три колбы, содержимое которых обладает свойством повышенной летучести и почти моментально оседает в легких. По отдельности особого вреда они не приносят. Но смешанные в определенных пропорциях, превращаются в то, что когда-то называли «летучей смертью». Если вас интересуют подробности, то замечу, что дня через два одно из этих веществ начинает разъедать мягкие ткани, постепенно аррозируя сосуды и где-то через сутки вызывая обильное кровотечение. Второе препятствует свертыванию крови, третье блокирует магические способности и уменьшает эффект от исцеляющих заклятий… Думаю, не надо пояснять, почему лет сто назад Совет магов запретил ее использование?

Наемники машинально опустили взгляды на обширные лужи под ногами, а потом озадаченно переглянулись.

– Хочешь сказать, что светлые успели надышаться этой гадостью?

– Не только ей, – невозмутимо ответил я. – Помимо «летучки» тут хватает и других сюрпризов, которые, единожды коснувшись живого тела, приводят к его медленной и мучительной смерти. Эффект у них отсроченный и нестабильный, время его проявления всегда разное, что делает эти яды очень востребованными. Часть из них вызывает прогрессирующее разложение кожи с образованием глубоких язв и отслойкой верхнего слоя – люди гниют заживо, и никакие заклинания от этого не спасают. Какие-то яды сразу всасываются и медленно убивают изнутри. Некоторые вызывают стойкую лихорадку и бредовые видения… в общем, приятного мало. У всех этих ядов есть только одно общее свойство – они одинаково нейтрализуются. Вот этой неприметной жидкостью, которую Модша всегда хранит возле дальней двери.

Я подошел к одной из полок и снял оттуда еще одну пробирку с совершенно прозрачной жидкостью – точную копию той, которую разбил над телом старого друга.

– Еще более редкая вещица, – покачав ее в ладони, вполголоса заметил я. – И стоит, примерно как половина королевского дворца… этой разработке лет шестьдесят. Уникальная штука, которая, если поставить ее на поток, способна резко испортить показатели работы гильдии убийц. Но о ней мало кто знает, потому что смесь эффективна только против того набора ядов, что я перечислил, работает в первые минуты после отравления, имеет небольшой радиус действия и довольно быстро выветривается. К тому же Модша, отдавая дань ее создателю, поклялся хранить его тайну вплоть до самой смерти.

– Ну и глупо, – невозмутимо заметила Хисса, посмотрев на мертвеца с толикой раздражения. – Хотя свое обещание он, похоже, выполнил. Но откуда ты узнал, что противоядие хранится именно там?

– Модша верен своим привычкам…

Я снова посмотрел на мертвого старика и мысленно вздохнул.

Предупреждал же дурака, что защита ни к демонам! Сколько раз советовал усилить охранные заклинания или повесить хотя бы парочку атакующих. Он все отмахивался, заверяя, что ему ничего не грозит. Шутил, что на него никто не позарится. И приговаривал: мол, о чем волноваться, если после смерти хуже все равно не станет… а что в итоге? Как раз та дурацкая ситуация, когда вроде и появился повод злорадно сплюнуть типа: «Я же говорил!» – да только желания никакого нет.

– Подожди, Невзун, – вырвал меня из некстати нахлынувших воспоминаний Лог. – Я хочу понять: яд-то на тебя подействовал или нет?

– Подействовал, конечно. И на вас тоже. Кстати, учти на будущее: «летучка» работает на любом живом существе. Так что не обольщайся насчет своих уникальных возможностей – отравить вас все-таки можно.

Я аккуратно снял с полки оставшиеся пробирки, бережно убрав их в сумку, а одну, поколебавшись, все-таки бросил недоверчиво нахмурившемуся насму.

– Держи. Может, когда-нибудь скажешь мне спасибо за то, что я избавил вас от неприятностей.

Наемник, ловко подхватив противоядие, только фыркнул.

– Спасибо. Значит, сейчас нам беспокоиться не о чем?

– Абсолютно.

– А светлые? Если все было так, как ты сказал, то их тоже можно было?..

Я отрицательно качнул головой.

– Они контактировали с парами слишком долго, поэтому исход был предрешен. Я же говорил – противоядие действует в течение нескольких минут. С такой экспозицией они не выжили бы даже в руках искуснейшего целителя. Только промучились бы дольше.

– Так ты поэтому их убил? – удивленно замер насм.

Я пожал плечами.

– Считай, это был акт милосердия. И единственный способ сохранить наше появление в тайне. Думаешь, я зря не использовал тут магию?

Лог недоверчиво прищурился.

– На какой-то момент мне показалось, что я знаю тебя лучше… Разве не выгоднее было кинуть чужаков на алтарь?

– Они светлые, – поморщился я. – У меня этого добра и так хватает. Даже Модша был бы интереснее в качестве жертвы… но я не предаю тех, кто мне верен. К тому же старик еще пригодится.

Лог фыркнул.

– Тебе мало мертвяков? В кого ты намереваешься его превратить? В упыря? Зомби? Еще одно умертвие?

– Да какое из него умертвие? – отмахнулся я, подходя к столу и деловито изучая тело. – Нет, такой талант расходовать зазря – преступление…

– Как же ты собрался его использовать? – окончательно запутался насм, и остальная звезда, судя по выразительным взглядам, полностью поддерживала в этом чувстве своего командира.

Я только улыбнулся. После чего нагнулся над мертвецом, со знанием дела ощупал нижний край его грудины – в том месте, где сходятся последние ребра – после чего с силой ударил туда кулаком.

Раздался противный хруст, и небольшой отломок буквально выпрыгнул из-под туго натянутой кожи, высунувшись окровавленным куском металла. Совсем небольшой по размеру, идеально ровный треугольник, сплошь покрытый древними рунами. Один в один с тем, что совсем недавно я извлек из тела мэтра Лонера.

Озабоченно поцокав языком, я вытащил из сумки кусок пропитанной антимагическим составом ткани, подцепил двумя пальцами скользкий комок и, скривившись от отвращения, перехватил его поудобнее. После чего задрал рукав старой рубахи на правом предплечье старика, прикоснулся кончиком сломанной печати, дождался, пока ее материальное воплощение высосет из тела магическую метку, и только потом, завернув в тряпицу целиком, осторожно убрал.

– Невзун, ты что делаешь?! – изумленно прошептала Хисса, когда после печати я приложил к метке темный накопитель. – Зачем ему сила? Он же мертв!

Я только хмыкнул и, повернув невесомое тело на бок, выдернул у него из спины нож.

– Смерть не всегда необратима, милая. Уж тебе-то это должно быть известно. А Модша… боюсь, он не может умереть просто так. Для этого он слишком крепко ко мне привязан.

С удовлетворением проследив, как на дряблой коже старика начали затягиваться раны, я снова уложил его на спину и, набросив сверху исцеляющее заклинание, похлопал по морщинистым щекам.

– Просыпайся, старина… сколько можно дрыхнуть? Понимаю, что ты устал, но я не отпускал тебя на покой.

Под остановившимися взорами насмешников тяжелые веки Модши неуверенно затрепетали. Покрытые пигментными пятнами ноздри дрогнули, а грудная клетка, только что бывшая абсолютно неподвижной, под тихий вздох невольных свидетелей творимого чуда ощутимо задвигалась.

– Отлично, – отступил я, глядя, как Модша оживает буквально на глазах. – Сколько лет прошло, а оно все еще работает… вот что значит талант!

– Невзун, кто ты? – вдруг прошептала у меня за спиной Хисса.

Я беззвучно рассмеялся и повернулся к растерянной насме, собираясь еще больше ее шокировать. Но услышал позади хриплый вздох, почувствовал, как костлявые пальцы с силой ухватили меня за руку, и… передумал.

– Господин? – со слабой улыбкой посмотрел на меня очнувшийся Модша. Кажется, не слишком удивившийся моей безусой физиономии. А может, просто еще слепой? – Повелитель… теперь я точно знаю, что это вы: никто, кроме вас, не смог бы вернуть меня из мертвых!

Глава 8

Иногда так хочется всего и сразу… а дают по чуть-чуть и не всегда.

Нич

– Надо было все-таки забрать тела с собой, – проскрипел мастер Твишоп, с недовольным сопением дослушав мой доклад. Огорчился, естественно, что все самое интересное опять прошло без него. – Отправили бы их в стазис, а там, глядишь, и новое вместилище для меня не пришлось бы искать!

– Они были отравлены, – напомнил я.

– Ну и что?!

– Отравлены «летучкой», – терпеливо повторил, и таракан расстроенно сник.

– А может, Модша смог бы их вылечить? – неуверенно предположил он, заискивающе посмотрев на меня снизу вверх. – Может, еще не поздно вернуться, а?

Я покачал головой.

– Поверь, у светлых не было ни единого шанса. И даже стазис нам бы ничего не дал. Модша, конечно, мог за эти годы изобрести какой-нибудь способ нейтрализовать последствия, но ему самому еще восстанавливаться не один год. Да и рисковать переносить твой дух в ненадежного носителя тоже не хочется. Забудь. Мы найдем для тебя другое тело.

Нич огорченно вздохнул.

– Старик-то хоть живой? – спросил он через пару минут.

– А что ему сделается? Пока я не позволю, смерть ему не грозит. Полежит чуток, оклемается, а потом снова возьмется за зелья. Тем более с даром у него теперь все в полном порядке.

– А куда ты его дел? В замок приволок?

– Куда же еще? – удивился я. – На людях ему теперь появляться нельзя, а работать он может и в моей лаборатории.

– За ним начнется охота, – задумчиво обронил таракан, испытующе покосившись на мое безмятежное лицо.

– Естественно. Совет не простит убийства трех магистров. Тем более когда способ убийства так очевиден, а наиболее вероятный кандидат в преступники каким-то чудом сбежал.

У Нича вдруг изумленно дрогнули усы.

– Гираш, неужто ты намеренно его подставил?!

– Ой, я тебя умоляю! – поморщился я. – Когда я пришел к Модше, мы оба прекрасно понимали, что после всего, что он натворил, следить за ним не перестанут никогда. Да, за полвека спокойствия светлым это порядком надоело, поэтому вместо грамотных наблюдателей за ним в последние годы присматривали молодые оболтусы, которым было откровенно скучно всюду ходить за немощным стариком. И какое-то время тот факт, что мелкий лавочник начал вдруг скупать редкие ингредиенты, не привлекал внимания. Вернее, ему просто не придавали значения… до определенного момента.

– Модша об этом знал? – отчего-то насторожился Нич.

– Конечно, – усмехнулся я. – Он хоть и калека, но не дурак. И прекрасно понимал, что рано или поздно его навестят с недружественным визитом и пожелают задать несколько вопросов.

– Зачем же ты поручил ему это дело?

– А почему бы и нет? Модша хитер, упорен и неплохо справляется со своими обязанностями. Артефактор он превосходный. Зелья знает не хуже меня. Так зачем мне было тратить время на то, с чем мог справиться он? Моего лица он не видел, следовательно, указать ни на кого не мог. А насчет прошлого… так имен я не называл. Да и не позволил бы старик к себе прикоснуться. Что-что, а уж кинжал в грудь он мог загнать себе в любой момент, сымитировав самоубийство. Я бы потом его просто извлек, и все бы стало, как прежде.

Таракан задумчиво почесал лапкой панцирь.

– То есть ты предполагал, что его могут убить?

– Это была его проверка, – спокойно признал я. – Но я надеялся, что до крайностей не дойдет. Нужно было выяснить, насколько измельчали светлые и как долго старому мэтру дадут безнаказанно скупать для меня амулеты. Как оказалось, Совет действительно запаршивел, если почти два месяца никому не было дела до резко возросшей активности темного артефактора. Тем не менее информация все-таки дошла до нужного адресата, и Модшу захотели проверить.

– Имена тебе какие-нибудь сообщили? – тут же встрепенулся мастер Твишоп.

– Инициатором проверки стал некий магистр Нуох, на стол которого после долгих мытарств легло наконец одно из донесений. Боевая тройка тоже была его. К Совету он, правда, прямого отношения не имеет, зато водит дружбу с придворным магом Свирусом. Насмы уже этим занимаются.

– Так. А остальные?

– Обычные исполнители. Появились в столице сравнительно недавно – год или полтора назад, будучи вызванными в приказном порядке в связи с наплывом нежити. Имена тебе ничего не скажут – парням не повезло родиться на окраинах. Умения средненькие. Ментальных способностей нет. Больше я про них ничего интересного не выяснил, но на всякий случай велел Логу проверить.

– Хорошо, – задумчиво протянул Нич. – Почему-то мне кажется, что таких боевиков, стянутых в Тисру под приказ о мобилизации, найдется немало. В реестр ради пешек смысла лезть нет, но это – лишь первые ласточки. Что ты успел рассказать Модше?

– Мы толком не разговаривали. Насмы просто переправили его в замок, под наблюдение Лиш. Пусть придет в себя.

– Печать с него снял?

– Естественно. Надеюсь, в ближайший месяц он доведет свой дар до приемлемого уровня и сможет приступить к работе по-настоящему.

– Значит, теперь нам нужно искать новый источник по ингредиентам для зелий… – так же задумчиво заключил таракан, перебираясь на мое плечо. – Кого думаешь привлечь?

– Старые связи Модши подниму, – улыбнулся я. – Он их по моему приказу раньше не «светил», а вот теперь ими можно воспользоваться.

– Не боишься, что Совет и их перетряхнет до основания?

– Если бы они знали, кого трясти, Тисра и окрестности уже заполыхали бы до небес. А там пока тихо.

– Добро, – удовлетворенно кивнул Нич, устраиваясь у меня на плече поудобнее. – С тобой приятно работать, Гираш: я еще ни о чем не спросил, а ты уже ответил… что планируешь делать дальше?

– Дальше у меня экзамены, – со вздохом припомнил я. – И пора бы Воргу о себе напомнить.

– Хочешь протоптать дорожку к его драгоценным грибочкам? – вновь оживился и непроизвольно растопырил в разные стороны длиннющие усы таракан.

– А как же! Такой источник дохода пропадает… но просто так он меня к ним не подпустит. Как думаешь, у нас в подземелье достаточно темно и влажно, чтобы прижились споры?

– Гираш, я тебя почти люблю. – Нич с умилением погладил лапкой мою шею, и я с трудом подавил смешок.

Бедняга. Лет пятьдесят назад он бы душу продал за настойку из этих грибов! А сейчас лишь мечтает, как составить конкуренцию Воргу и получить в свое личное пользование целый подвал этого специфического сокровища. Вон как слюни потекли.

– Конечно, тебе нужно навестить Ворга, – промурлыкал «фамильяр», нежно щекоча мне кожу. – И чем скорее, тем лучше.

– Завтра схожу, – хмыкнул я, перекладывая таракана на подушку. – Поэтому все вопросы с призраками будешь решать без меня.

– Не волнуйся. Сам все сделаю, сам все решу и за всем прослежу. Ты только не отвлекайся от главного, ага?

– Договорились.

Я мысленно потер руки. Старик теперь зубами вцепится в работу, лишь бы мне не докучать, и без возражений взвалит на себя всю затею со слежкой. Мне этим заниматься некогда, а без веской причины фиг бы он согласился столько пахать, да еще и бесплатно. Для этого он слишком го-о-ордый…

Но именно это мне сейчас на руку.

* * *

Вся следующая неделя оказалась насыщенной донельзя – днем мне приходилось терпеливо сидеть на виду у учителей, по вечерам упорно торчать в книгохранилище, читая старые монографии и хотя бы мельком пролистывая учебники для первого курса, чтобы вспомнить азы.

Оно, может, мне бы и не пригодилось, если бы дело касалось демонстрации своих способностей, но проблема заключалась в том, что за прошедшие годы мелкие детали я за ненадобностью подзабыл. И теперь, чтобы не показать больше необходимого, пришлось заново изучать пределы дозволенного и вспоминать границы, в которых я мог бы спокойно работать, не насторожив начальство.

В то же время я не собирался забывать о программе старших курсов – ректор на время подготовки к экзамену дал мне такие полномочия по книгохранилищу, какие в иное другое время я бы просто не получил. Разрешенные им к прочтению книги были дельными, подробными и весьма для меня полезными. Пришлось с головой уйти в теорию и сосредоточиться только на ней, так как ни на что другое времени просто не хватало.

В конце концов, я стал забирать наиболее интересные фолианты с собой и дочитывал их во время лекций: сперва украдкой, из-под стола, а потом и в открытую, тем самым доводя учителей до исступления. Маркиза де Ракаш всякий раз шипела гадюкой, но поделать ничего не могла – разрешение на это безобразие она подарила мне сама. Еще тогда, когда я даже не думал, что оно может пригодиться.

Мастера Мкаша я несколько дней назад просто-напросто поймал на слове, вытребовав у него обещание не вмешиваться в мое самообучение взамен на доказательство одной несложной теоремы, выходящей за рамки программы первого курса. Доказать ее я, естественно, сумел, поэтому теперь друид скрипел зубами и всячески подчеркивал, что уж на экзамене-то непременно отыграется.

Мастера Нарди тоже пришлось «убеждать» проявить терпение, но ему хватило дословного цитирования одной из лекций Нича и одного-единственного спора, продолжавшегося добрую половину занятия, чтобы отстать от меня и больше не рисковать, выясняя, насколько внимательно я его слушаю.

С алхимиком все оказалось еще проще – после той злополучной крысы и разговора с ректором, прояснившего причины возвращения учебника, он просто перестал меня замечать. На уроках присутствовать не возбранял, но на практике не настаивал и старательно делал вид, что ученика с фамилией Невзун просто не существует.

То же самое делал и преподаватель по пространственной магии, но уже по причине того, что мои увлечения его действительно не интересовали – во время занятий мастер Свим вообще ничего не видел, кроме доски и любимых формул, поэтому вплоть до самого звонка позволял классу творить все, что душе угодно. Адепты его за это боготворили, а я тихо делал свои дела, не посвящая в них посторонних.

Леди де Фоль я, правда, раздражать не стал, поскольку не сумел до конца выяснить ее позицию на мой счет. Ее преданность ректору была, конечно, неоспорима, но вот что за ней скрывалось… В общем, на уроках магессы я подглядывал в дополнительную литературу скромно, держа открытую монографию на самом краешке стола, рядом с учебником, и время от времени бесшумно переворачивая страницы.

А вот с Лариссой де Ривье удалось договориться. Она единственная не сомневалась, что у меня все получится, и не мешала мне самообразовываться. Правда, заранее предупредила, что если я провалю экзамен, то чтоб на глаза ей больше не показывался. За что получила честный-пречестный взгляд и клятвенное обещание не подрывать ее авторитета.

Откровенно говоря, к началу обещанных ректором проверочных работ я так увлекся, что читал с утра до ночи, делая перерывы лишь на сон и еду. Даже в замок ни разу не смотался, чтобы проверить, как там идут дела. Справедливо рассудив, что в случае непредвиденных сложностей зеркало обязательно предупредит, а Модше все равно понадобится время, чтобы прийти в себя.

Нич, правда, с этим не согласился, намекнув, что оставлять без присмотра недавно воскрешенного некроманта опасно, но я посчитал, что Зубищи для этого вполне хватит. К тому же старик доказал свою преданность, да и чисто технически угрозы не представлял – он еще слишком слаб.

Сама проверочная неделя большого впечатления на меня не произвела – контрольные были примитивными, а старания преподов, всячески пытавшихся подсунуть мне каверзные вопросы – просто смешными. Особенно отличившейся в этом деле маркизе, задумавшей завалить меня на теме преобразования воды в человеческом организме, я подсунул в ответах очередную иллюзию, от которой она потом часа два кривилась и периодически пыталась сплюнуть.

Мастеру Мкашу, решившему пойти проверенным путем, пришлось еще раз в подробностях вспомнить процесс пищеварения. Мастера Краша, решившего отделаться малой кровью и велевшего мне сварить смехотворно простое зелье от запора, я тоже пожалел и всего лишь разлил ему на полу концентрированную серную кислоту… уже после окончания занятия, случайно, буквально за миг до того, как покинуть лабораторию.

Мастеру Нарди повезло больше – я просто составил для него такую зубодробильную последовательность рун в одном из пространственных заклинаний, что он два дня ломал над ней голову, позабыв обо всем остальном.

Мастера Свима я не тронул, потому что его мнение меня не интересовало. У мастера Ворга добросовестно все отработал, угрохав два с половиной часа на обсуждение тех книг, которые он задал прочесть перед своим отъездом. Лонеру просто ухмыльнулся с первой парты и отдал в конце урока чистый лист, поскольку старый мэтр так и не сумел придумать каверзного для меня вопроса. Графине де Ривье ответил честно, да еще показал на практике пару простеньких заклинаний. А леди де Фоль снова обошел своим вниманием, отделавшись формальным ответом в рамках учебного курса.

В итоге – честно заработанный промежуточный аттестат с вереницей оценок «отлично» и очередной непродолжительный разговор с ректором. По итогам которого мне дали три полноценных выходных и обязали явиться в кабинет по истечении этого срока, дабы решить, достоин ли я перевода на второй курс.

– Фух! – Добравшись до любимого камина, я с облегчением бросил сумку на пол и рухнул в мягкое кресло. – Наконец-то высплюсь как человек…

– Понятие «человек» к тебе неприменимо, – тут же пробурчал Нич, трусливо высовывая нос из-под мантии. Но увидел, что Зубищи поблизости нет, ловко спрыгнул на пол и по дороге к двери добавил: – И для человека ты слишком много знаешь.

– Вот зараза, – беззлобно фыркнул я, но он уже юркнул в какую-то щелку и пропал. – Доиграешься у меня – обращу обратно в книгу и оставлю где-нибудь в хранилище. Лет на сто. Пусть тебя студенты лапают грязными руками и по одной выдирают странички… Глюк!

– С возвращением, хозяин, – тут же раздалось вкрадчивое из стены, и оттуда высунулась довольная харя призрака. – А мы вас заждались!

– Скажи на кухне – я голоден. И еще у нас будет поздний гость.

– Сей момент, – улыбнулась гусеница и исчезла. А я откинулся на спинку и, сложив руки на животе, расслабился. Правда, насладиться покоем мне не дали – стоило прикрыть глаза, как в холле послышались шаркающие шаги и деликатное покашливание.

– Модша, тебе опять не спится? – не открывая глаз, осведомился я, порадовавшись про себя тому, что старик идет на поправку.

– Простите, повелитель, бессонница замучила.

– У тебя же есть хорошее средство. Или память подводить стала, и ты внезапно забыл рецепт, способный принести миллионы?

– Я дал слово его не разглашать, – в голосе старика послышалось непередаваемое облегчение, а шаги заметно приблизились. – А я свое слово держу. Вы же знаете.

– Знаю. Садись. У тебя, вероятно, накопилось много вопросов.

Модша послушно опустился на краешек второго кресла, нервно стиснул подлокотники и только тогда рискнул поднять на меня взгляд.

Смотрел долго, внимательно, пряча в глубине зрачков вполне объяснимое беспокойство и затаенную надежду. Изучал каждую черточку моего лица, на котором лежала глубокая тень и лишь изредка попадали неяркие отблески от пылающего в камине огня.

Я ему не мешал. Лениво рассматривал его ауру, мысленно прикидывая, сколько еще амулетов понадобится, чтобы вернуть старику былую форму. Выходило, что штуки три, не меньше – после уничтожения печати Модша обессилел настолько, что если бы не моя помощь, его можно было хоронить на второй день после воскрешения. Один амулет, оставленный мной перед уходом, он истощил до последней капли. Второй, судя по блеску в районе солнечного сплетения, уже на подходе. А аура как была рваной, так и осталась. Разве что тело успело немного окрепнуть. Так что меньше трех никак не получится.

– Простите, мой лорд, – отвлек меня от размышлений тихий голос Модши.

– За что? – удивился я и посмотрел ему в глаза. Старик несколько секунд пытался выдержать этот взгляд, а потом поспешно опустил голову.

– За то, что усомнился…

– Ты был мне верен, – отмахнулся я. – Остальное неважно. Как у тебя успехи с даром?

– Весьма скромные, мой лорд. Но создавать простейшие артефакты я уже могу.

– Побереги силы. Запасов у меня пока хватит. Остальное добудем по мере необходимости. Со здоровьем, я гляжу, дела обстоят лучше, но хотелось бы более ощутимых изменений. Амулет уже заряжал?

– Пытался, мой лорд. Но на это моих сил пока не хватает.

– Дай-ка сюда, – велел я и, забрав из вялых пальцев старика вытащенную из-за пазухи висюльку, быстро восполнил ее резервы и кинул обратно. – На первое время хватит. К ночи заряжу еще две штуки, а потом будешь подпитывать их от алтаря. Места выхода силы уже нашел?

– Да, – едва заметно улыбнулся Модша, все еще не решаясь поднять взгляд. – Вы ведь их не прятали. А, скорее всего, вывели наружу специально для меня.

Я кивнул.

– Можешь использовать по мере необходимости. Защиту я сниму.

– Благодарю.

Модша опустил голову еще ниже, а я улыбнулся. Молодец, помнит мои привычки. Не тронул халявную силу без спроса. Защиту он, конечно, видеть не мог, но все равно не украл ни капли.

– Чего прямо-то на меня не посмотришь? – внезапно усмехнулся я. – Я стал так страшен? Или ты до сих пор сомневаешься?

– Нет, господин. Просто еще не привык.

– «Светлость» мешает? – понимающе хмыкнул я. – Ничего. Я тоже по первости не верил. Но так даже лучше. Кто бы мог подумать, что обычная магическая печать обладает такой силой?

– Печать? – в голосе Модши прорезалось недоумение, смешанное с едва сдерживаемым нетерпением. А потом он наконец рискнул взглянуть на меня открыто. – Мой лорд, не будет ли слишком большой наглостью с моей стороны…

– Да все я расскажу, – благодушно кивнул я, – только немного позже: не хотелось бы повторять свою историю дважды.

– Разве мы кого-то ждем? – позволил себе выразить удивление старик.

– О да. Он уже должен был сюда добраться. Если, конечно, не споткнулся по дороге и не потерял где-нибудь свои дурацкие костыли.

– С чего это они дурацкие? – недовольно проскрипел знакомый голос с порога, и по полу негромко стукнула деревяшка. – Они пока очень даже ничего. И с месяц честно прослужат. Если, конечно, некоторые… не будем указывать пальцем… не соблаговолят ускорить процесс роста культи.

Я взглянул на Лонера, устало опирающегося на костыли, и улыбнулся.

– Сколько времени прошло, а ничего не изменилось: ты ворчишь, я язвлю, Модша думает…

– Раньше ворчал только ты, – непримиримо буркнул мэтр Кромм и, добравшись до дивана, устало рухнул на сиденье. – И вообще… Модша, привет. Сегодня утром услышал, что тебя, оказывается, убили, и очень этому огорчился. А ты, как я вижу, живой и почти здоровый.

– Сведения о моей смерти были ложными, – несмело улыбнулся старый маг. – Да и то лишь благодаря мэтру Ва… э-э-э… мастеру Не… Господин, а как вас теперь называть?

Я криво улыбнулся.

– На людях – как положено: мастером или господином бароном. А дома можно как обычно. Здесь подслушивать некому.

– Как это некому? – громко изумился Глюк, величественно выплывая из стены. – Хозяин, а как же шпионы, которые в любой момент могут вернуться под видом королевских проверяющих? А господин Бодирэ, который еще не обо всем знает, хотя о многом уже догадывается?

– Бодирэ нам не враг, – отмахнулся я. – А проверяющих мы встретим с распростертыми объятиями – на мои алтари всегда нужны добровольцы.

– Так это же я – ваш доброволец, господин, – с не меньшим удивлением сказала, бесшумно отворив дверь из кухни, Лишия и озадаченно остановилась, с некоторым трудом удерживая заставленный мисками поднос. – Но если этого мало, я могу поискать еще. Вы позволите?

Лонер при виде стройной фигурки Лиш вопросительно приподнял одну бровь, а Модша улыбнулся. Девушка тем временем прошла к столу, наскоро разгрузила поднос и, наморщив нос, обернулась ко мне.

– Господин, если люди нужны срочно, то двоих я могу отправить в подвал сразу. Думаю, Шмыг и его мама не откажутся отдать вам немного крови – я уже наводила мосты. Со слугами тоже проблем не будет. С кузнецом, правда, не уверена, но я еще поговорю. И с парой потенциальных добровольцев… когда они вам понадобятся?

– Позже, Лиш, – спрятав усмешку, сказал я. – Не надо торопить события. Мне хватает и тебя одной.

– Хорошо, – послушно кивнула девушка. – Вам еще что-нибудь нужно?

– Нет. Ступай.

Лиш так же послушно развернулась и вышла, плотно прикрыв за собой дверь, перед этим успев выпустить с кухни трех разноцветных котят, тут же подбежавших к столу и уставившихся на гостей любопытными глазенками.

– Милые зверушки, – непроизвольно улыбнулся Модша, еще не до конца освоившись с даром.

– Очень, – дрогнувшим голосом подтвердил успевший прозреть Лонер, когда один из котят попытался забраться по костылю наверх. – Сколько на них магии ушло, Гираш?

– Много, – не стал скрывать я. – Но, наверное, лучше все рассказать по порядку…

Мы проговорили около двух с половиной часов под тихое мурлыканье нежити. Я почти без утайки поведал старым друзьям о трансформе, о мнимой смерти учителя, предательстве Нева и том, почему мастер Твишоп так долго влачит существование в теле гигантского таракана. О некоторых деталях, конечно, пришлось умолчать. О бароне Невзуне и его семье, напротив, рассказать максимально подробно. О Лиурое высказать лишь догадки. И наконец вкратце обрисовать сложившуюся в Сазуле ситуацию. В том числе и ту, что затрагивала академию.

На новую информацию возрожденные мэтры отреагировали по-разному: Лонер помрачнел, Модша, напротив, сделался замкнутым и неразговорчивым. А когда я упомянул о демоне, и вовсе понуро опустил голову, словно со своей печатью мог что-то исправить или изменить. Разумеется, не его вина, что по столице стали беспрепятственно разгуливать обитатели Иного, но слышать о подобном старому магу было неприятно. Ведь это значило, что Совет не справляется с возложенными на него функциями и уже давно не выполняет своих обязанностей.

Я же, по привычке отслеживая реакцию гостей, в какой-то момент поймал себя на мысли, что мне чего-то не хватает. Чего-то неуловимого, едва замечаемого в обычное время… но все же безусловно важного. А когда сообразил, в чем дело и почему мне вдруг стало так неуютно, то нахмурился и требовательно поманил к себе Глюка.

– А где Зубища? – осведомился я, поняв, что именно ее присутствия мне не хватало. Обычно мое чудовище встречало меня первым. Ласкалось, мурлыкало, мешалось под ногами, пачкало одежду. А сегодня – ничего. И даже поводок стал практически неощутимым.

Под моим требовательным взглядом призрак сконфузился и виновато развел руками.

– Простите, хозяин… я не знаю.

– Как это? – не поверил я.

– Увы, мой господин. Два дня назад ваша зверюга ушла на охоту и до сих пор не вернулась. Я сперва подумал – задержалась. Мало ли, добычи было не так много. Или, наоборот, достаточно, и Зубища увлеклась… солнце ведь ей не страшно, поэтому я забеспокоился только к вечеру следующего дня. Сразу отправил в лес горгулий, но они вернулись ни с чем – ее след потерялся где-то на северо-восточной границе ваших владений. Тогда я вызвал Верзилу и велел прочесать тот участок леса. Они вернулись утром и подтвердили, что Зубища действительно там охотилась и даже успешно. Ее след оборвался у реки, неподалеку от границы герцогства Ангорского. Однако следов борьбы они не нашли. Признаков погони – тоже. Так что, боюсь, ваша зверюга сбежала.

Я резко встал.

Кто? Моя Зубища? Преданная мне до последней капли крови тварь, которую я создал, оживил и строго-настрого велел не покидать баронство?!

– Бескрылого сюда, – сухо приказал я, с сожалением признав, что отдых мне теперь не светит. – Срочно. И пусть собирает всю стаю – надо найти Зубищу до того, как кто-то из Ангорских сообразит, что видит перед собой высшую нежить или обнаружит мой поводок.