Каждый в этом мире стремился к силе и власти, прекрасно понимая, что за ними стоят лишь кровь и разрушение. Но это сродни карточному домику, каждый ярус в котором выкладывает одна из «рук» империи. Стоит только руке дрогнуть или ослабнуть, как домик рассыпется.
2 Ұнайды
Ты мертв. А я до сих пор жив. Столько раз жив, что не счесть. Но подсчет все же ведется – двадцать пять могил, двадцать пять надгробий.
1 Ұнайды
Каждый в этом мире стремился к силе и власти, прекрасно понимая, что за ними стоят лишь кровь и разрушение. Но это сродни карточному домику, каждый ярус в котором выкладывает одна из «рук» империи. Стоит только руке дрогнуть или ослабнуть, как домик рассыпется.
1 Ұнайды
Спрячь свой страх, курсант. Спрячь, но помни о нем. Бесстрашных убивают первыми.
1 Ұнайды
– Но какую жертву я принес?
– Память. Каждый раз, когда ты захочешь с ней увидеться, одно из воспоминаний будет ускользать от тебя. Души решили, что это достойное наказание для того, кто забыл, – вздохнув, произнес Аллистир. – Тебе нельзя будет рассказывать, что она твоя жена, пока Аниса сама не догадается об этом. Тату – подтверждение твоей сделки.
– Ты нашел ее?
Голос Костераля окончательно вернул к той реальности, в которой я находился.
– Дай Эйри покопаться в моей голове – она поймет, где это.
– Хорошо. Я отправлю Асиру. С головы принцессы не упадет и волоса.
Она дрожала, обхватив себя руками. Ее плечи вздрагивали от беззвучных слез. Нестерпимо хотелось обнять это худое, угловатое тело подростка, прижать и гладить по нежным волосам, шептать на ухо: «Тихо, тихо, я здесь, я буду рядом».
Лицо, которое, как мне казалось, никогда больше не появится передо мной.
Глаза, брови, улыбка, эти слезы…
Почти физически ощущалась тоска, разлитая в воздухе. Тебя тянуло домой, верно? Неудержимо. Безумно. Зов Таррвании, которому не могли противиться дитто, чье имя сама жизнь. И как ты справлялась до этого?..
Я сделал шаг, протягивая руку. Она вздрогнула, словно почувствовав мое присутствие. Подняла голову и…
Все пропало.
Открыв глаза, я не сразу понял, где нахожусь. Белые стены переливались призрачной зеленью. Некромант, рядом он, а зелень – это сила призванных душ.
Я почти коснулся ее. Почти!
– Какую жертву ты принесешь?
Сердце быстро забилось от его слов.
Я был готов пойти на любую жертву, лишь бы она вернулась. Прошло уже восемь лет, как мы ищем и не можем найти Анису. Чем дольше длились поиски, тем тревожнее становилось на душе. А потом Костераль предложил пойти на риск.
Но Аллистир заявил, что он не знает, какую жертву души попросят взамен. Это была слишком опасная магия, пугающая даже могущественного некроманта. Я же согласился без промедления и явился на маяк по первому зову.
– Любая жертва приемлема.
Мой голос звучал твердо.
Голос же Аллистира возвысился, некромант раскрыл рот и взревел:
– Любая! Любая жертва! Мы согласны!
Его глаза засветились нестерпимо ярко, а души завопили.
Правая рука стала гореть, я хотел отдернуть ее, но Аллистир держал крепко.
А потом необъяснимая сила схватила меня за плечи и выдернула из этого мира.
Кира безэмоционально произнесла:
– Ох, раскусила. Но еще она была шпионкой, одной из змеек, которые доносили императрице. Так что тут половина вины.
– А зачем… ты убила Бо? – спросил я.
Кира бросила на меня любопытный взгляд. Но в нем читалось что-то еще. Она потерла связанными руками опухшую щеку и зло сказала:
– Потому что меня бесили ее телячьи глазки, полные этого трагизма и отвратительной невинности. Ах, ах, я бедный фарффл, ах, пожалейте меня. И Александр сразу переметнулся на ее сторону, как увидел!
– Но это же инстинкты дитто, – пораженно ответил я. – Он не мог иначе, это фарффл его богодракона.
– Я знаю! – рявкнула Кира. Ее глаза лихорадочно заблестели. – Но она посмела отнять то, что принадлежало мне! И шпионила для Костераля! Ах, как она плакала, когда я ломала ей пальчики, царапалась и пыталась вырваться, пока кинжал поднимался раз за разом и…
– Хватит, – спокойно сказала Кристен. – Суньте ей обратно кляп.
Императрица допустила нас поговорить с Кирой до казни. Ее заперли в подземной тюрьме прямо под дворцом – для особо опасных преступников. Тянуло сыростью, затхлостью и сладковатым запахом гнили. Я смотрел на эти абсолютно пустые глаза и блуждающую, тревожную улыбку, пока Кристен дрожащим от злости голосом задавала вопросы.
– Зачем ты убила брата?
– Это была случайность. Он просто глупо подставился.
– Ты жалеешь об этом?
– Зачем? – спросила Кира. – Приказ-то прозвучал от старшины, не моя вина, что твой братец ринулся защищать Александра.
Не почему, а зачем. Дескать, какой смысл вообще жалеть.
– Зачем ты убила Элли?
– Она шпионила для императрицы, – без промедления ответила Кира. – Уж за это меня точно не могут судить.
Кристен тогда сказала:
– А разве не потому, что ты смогла выведать у нее формулу отмены клятвы и она стала бесполезна для тебя? Разве не из-за этого?