лягушке:
– Царь-батюшка велел за ночь испечь ему пирог. Как же ты его испечёшь своими лягушачьими лапками? Ты же только масло умеешь сбивать!
– Не печалься, – утешила его лягушка. – Ложись-ка спать. Утро вечера мудренее.
Лёг Иванушка и опять увидел то ли во сне, то ли сквозь сон, как надувается лягушка, как лопается её шкура в пупырышках, как выходит из неё красавица в платье цвета изумруда, как заталкивает она острым носком красного сапожка лягушачью шкуру под лавку, как бежит на крыльцо: – Эй, няньки, мамки, ткачихи, поварихи! Испеките мне пирог, какой батюшке моему пекли!
Неужели завтра, проснувшись, он больше не увидит этой красавицы? А как было бы хорошо, если б остались и она, и лягушка. Ведь добрая красавица никакого зверя, даже ужа-желтопузика, из дому не прогонит. Как дружно, как ладно жили бы втроём! С такими мыслями Иван-царевич окончательно уснул и не узнал, что две старших невестки посылали своих служанок подглядывать за лягушкой, как она пирог печёт. Но Василиса разгадала их хитрость и велела нянькам, мамкам, поварихам продолбить печь сверху, поставить рядом с дырой квашню с тестом и скрыться на время. Быстро вынула из-под лавки лягушачью шкуру, превратилась в лягушку, вспрыгнула на печь, дождалась, пока носы служанок прижмутся к окнам, и давай лапками бросать тесто через дыру внутрь печи.
Служанки всё рассказали хозяйкам, те вывалили тесто в печь, в золу, пепел и сажу. Пироги у них, когда испекли, вышли чёрными, горелыми, невкусными. Один пирог царь Микидон велел отдать свинье, другой – дворовой собаке. Зато Василиса той ночью опять вылезла из лягушачьей шкуры и допекла вместе с помощницами пирог. Тем временем ткачихи выткали полотенце с красными узорами: тут были и цветы, и девушки в хороводе, и конь, у которого вместо хвоста была ещё одна голова с гривой, а на коне между конскими головами сидела всадница, подняв к небу руки. Гости так и ахнули.
Развернули полотенце и увидели чудо: грозные башни, зубчатые стены, внутри них сахарные дома-терема. Есть жалко и не есть жалко! Гости ели да нахваливали и пирог, и хозяйку, что его пекла. Вот бы её увидеть!
