Кітаптан алынған дәйексөздер Беседы о кино и кинорежиссуреавтор Михаил Ромм
Обязан моим бесконечным неудачам в искусстве; они, эти неудачи, учили меня изобразительной и литературной грамоте, учили понимать запах и вкус хорошего искусства, учили ничего не принимать на веру и все пробовать самому.
Предположим, что послезавтра вы попадете под трамвай. Снимите ваш кадр так, чтобы я мог принести его во ВГИК, показать студентам и сказать: «Смотрите, какой великий режиссер безвременно погиб! Он успел снять всего один кадр, но этот кадр бессмертен. Мы поместим эти бессмертные сапоги в архив».
Не подвергнуться мгновенным влияниям, порадоваться или огорчиться, но остаться собою, пережить, сделать своим, переработать своей кровью все, что тебя поражает в жизни – хорошее и дурное, странное и простое, близкое и чуждое тебе, – пройти своей дорогой среди громоздящихся вокруг явлений искусства, видя во всем этом признаки нужного тебе движения, сохраняя верность сквозной мысли твоего художнического существования, меняясь, поднимаясь над вчерашним днем, карабкаясь и цепляясь за все, что может удержать тебя, за все, что делает тебя человеком, ибо это же делает тебя художником, – так сегодня вижу я главную и самую трудную из задач, которые стояли раньше и стоят сейчас передо мной.
Жизнь делается беднее, когда человек перестает воспринимать ее с остротой первооткрытия.
Сохранить способность удивляться миру, как удивляется ему ребенок, открывать в мире новое, прекрасное или дурное, открывать с наивностью юноши, который сталкивается с дурным или прекрасным впервые, – основное свойство таланта.
должна приобрести, как должна действовать камера, как должны действовать актеры, – это решение каждый раз должно быть открытием
Ведь кинематографический режиссер всякий раз и в каждом кадре имеет дело с неповторимым явлением. Вернее, он должен иметь дело с неповторимым явлением. Вот у тебя на экране встретились два человека, и решение о том, как их снимать, что является зерном сцены, какую форму она
– «Ивана Грозного» – Пырьев, «Петра Первого» – Пудовкин.
– А почему не Петров? Ведь Петров уже ставил «Петра Первого», знает эпоху, материал?
– А поручено Пудовкину. Петрову поручен «Дмитрий Донской».
– Но, насколько я знаю, «Дмитрия Донского» уже много лет хочет поставить Юткевич!
– Мечтает Юткевич, а поручено Петрову.
– А «Суворова» кто будет ставить?
– Еще не решено.
– Пудовкин уже ставил «Суворова», может быть, ему и поручить?
– Нет, Пудовкину поручен «Петр Первый». На вашу долю достался «Александр Невский».
Михаил Ильич, на вашу долю выпала большая честь: вы будете ставить «Александра Невского».
Я говорю:
– То есть как «Александра Невского»? Он же поставлен!
– Решено ставить вторично. Цветного.
Я спросил:
– В чем дело, почему?
– Ряд картин будет ставиться вторично, в цвете, – заявил мне директор студии. – «Александр Невский», «Иван Грозный», «Петр Первый», «Богдан Хмельницкий». А кроме того, будут поставлены картины «Дмитрий Донской», «Суворов», «Кутузов и Наполеон».
– Кто же их будет ставить?