Кітаптан алынған дәйексөздер Вересковый медавтор Виктория Оленина
«Не спать!» — приказала себе девочка и стала ждать.
1 Ұнайды
капельницу, и пошла за доктором.
В палату вошли доктор Балаганов, г-н Рингель и переводчик, молодой мужчина в халате, накинутом на плечи. Александр подошел к больной:
«Гуттен таг, фройляйн, как Вы себя чувствуете?
«Я не знаю» — тихо ответила Марта
«У Вас что — нибудь болит? Что-то беспокоит?» — спрашивал Саша, а переводчик четко переводил все слова. Ему была дана инструкция — дословно и точно переводить каждое слово, каждую фразу врача, да и больной тоже.
«У меня ничего не болит, но очень странное чувство» — тихо говорила Марта.
«В чем это выражается?»
«Док, я ничего не могу вспомнить. Ничего! Мне сказали про аварию, но я не знаю, где и как это произошло, не знаю, куда я шла или ехала, не знаю. Не помню!»
«Не волнуйтесь, Вам нельзя! Ваш организм еще очень слаб, со временем все изменится, а мы Вам поможем. А сейчас отдыхайте!»
Александр хотел всех выпроводить из палаты, чтобы больная могла отдыхать, но отец девушки запротестовал, настаивал на том, что хочет еще хоть одну минуту побыть с ней и поговорить. Саша повернулся к Марте:
«Фройляйн, здесь Ваш отец, пообщайтесь три минуты, больше напрягаться нельзя»
Марта послушно прошлась глазами по всем присутствующим, но ни на ком взгляд не остановила. Рингель сам бросился к постели со слезами:
«Марта, дочка, ты меня узнаешь?»
«Нет, кто Вы?»
«Как же так? Марта, я твой папа!»
«Я не помню, я ничего не помню!» — девушка начала волноваться, и доктор Балаганов выгнал всех, кроме сестры, следящей за приборами.
В коридоре Рингель всерьез разрыдался, ему принесли успокоительный раствор, он залпом выпил содержимое мензурки и подошел вплотную к Саше.
«Док, скажите мне правду, что будет дальше с моей дочерью?»
«Я ничего не могу обещать Вам. Все будет зависеть от ее организма, может она начнет вспоминать что то, а может и нет. Одно могу Вам сказать точно — она будет жить! А это немаловажно, учитывая, что могло быть и хуже!»
«Да-да, я понимаю, спасибо Вам, Вы ее спасли, а я, в свою очередь, создам все условия для ее реабилитации! Может, бог даст!»
Александр Балаганов чувствовал себя отвратительно, у него испортилось настроение, и подступала жуткая депрессия. Вот ведь попал! А путь к славе и богатству, однако, очень тернист и грязен! Вспоминая слова Рингеля в больничном коридоре, Саше становилось муторно и тоскливо «…все образуется, бог даст…» говорил несчастный отец. «Да ничего не образуется! И бог не даст! Все! Назад дороги нет, у девушки нет ни единого шанса вспомнить, кто она, как угодила в эту жуткую, адскую карусель, ничего, одна пустота, вакуум.» Все оказалось гораздо хуже, чем он предполагал. Ведь перед ним стояла задача убрать из жизни Марты эпизоды, которые представляли реальную опасность для Вайдиса и его деятельности. Такие провалы в памяти называются ретроградной амнезией. А он, врач, превратил блок памяти в чистый белый лист. Хорошо, что Марта хотя бы заговорила на родном языке. Все напрасно, без записей профессора Синельникова не обойтись. А может быть даже и у него ничего не получал
пока.
К Саше подошла медсестра и на ломаном русском языке попыталась объяснить, что его очень просит подойти пациентка Марта. Он тут же отправился в бокс, где лежала прооперированная. Следом пришел переводчик. Марта была одна.
«Я слушаю Вас. Что-то Вас беспокоит? — доктор присел на край постели.
«Док, скажите мне, кто я? — спросила Марта, слушая переводчика.
«Я не совсем понял вопроса?»
«Поймите, я ничего не помню! Ничего! Я даже не знаю, как меня зовут! Господин, который назвался моим отцом, пошел купить для меня какой-то сок, сказал, что мой любимый. А я ни его, ни сока не помню!» Из глаз девушки потекли слезы.
«Это так страшно! Меня окружают люди, которые кажутся мне чужими! Кто же я все-таки?» — и она окончательно разрыдалась. Балаганов дал знак сестре, она быстро набрала в шприц лекарство и подошла к больной.
«Сейчас Вам сделают успокоительное, Вы перестанете нервничать и плакать, немного поспите. Нельзя после такой серьезной операции так нервничать, это Вам может навредить!» Сестра сделала укол и вышла.
«Не переживайте, Вы молоды, все будет хорошо, пройдет время, и память восстановится. Нужно время.» — сказал Саша и взял руку пациентки, чтобы прощупать пульс.
«Хорошо, я попробую.» — тихо прошептала Марта и закрыла глаза. Саша еще немного подержал ее руку в своей, а когда почувствовал, что рука как-то ослабела, встал и спокойно положил ее поверх одеяла. Марта спала. На выходе из бокса, он сказал сестре:
«Не отходить от нее ни на шаг! Следить за монитором 24 часа! Начнет вести себя тревожно, сразу ко мне, в любое время! Ясно?»
«О, кей!»
Александр отправился к себе в апартаменты, сразу же достал из бара бутылку водки, налил в оригинальную стопку на ножке и залпом выпил. «Господи, видели бы меня сейчас мои родители! Так нагло и бессовестно лгать мне не приходилось никогда. Я уверяю несчастную девушку, что все это временно! И при этом точно знаю, что это навсегда! Бедная, она так никогда и не узнает, что с ней произошло, никогда не вспомнит ни родителей, ни друзей, ни ту контору, в которой работала и увидела что-то, чего видеть не должна была. Изверги, лучше бы они ее застрелили, а не мучили! По — видимому, у них что-то не срослось, она должна была погибнуть в аварии, а она осталась жива. И я, Александр Балаганов, ученик великого профессора Синельникова тоже изверг! Но не мог я поступить по — другому! Если бы это не было показательным выступлением ради спасения собственной шкуры, то я бы точно не допустил бы благополучного исхода операции, придумал бы тысячу способов, чтобы пациентка погибла на операционном столе, тем более что это не сложно при таких повреждениях. Но если бы я это сделал, то меня вывезли бы куда — нибудь в лесополосу и уничтожили, пристрелили, как собаку и закопали!»
Невеселые мысли Саши прервала скрипнувшая дверь. На пороге стояла женщина лет 28 — 30, в длинном платье с декольте, с разрезом до бедра сбоку. Идеальный макияж, красивые ухоженные руки с неярким маникюром, блестящие волосы почти до плеч, цвета густого шоколада. На шее у нее красовалось колье, видимо очень дорогое, изысканное. По комнате сразу поплыл аромат дорогих духов, причем не резкий, а мягко расползающийся вокруг. Нельзя сказать, что она была красавицей, но во всем ее облике было столько шарма, столько влекущей таинственности, что у Саши вдруг начала кружиться голова. Он замер, сидя в кресле, со второй стопкой водки.
«Тебе не хватит уже?» — спросила гостья на чистом русском языке.
«Чего хватит?» — переспросил Саша.
«Водяру хлебать!» — резко ответила дама.
Саша, уже было воспаривший куда — то в облака, шлепнулся на землю.
«Хорошо говорите по — русски!» — усмехнулся он.
«Я русская!» — все также резко сказала гостья, прошлась по комнате и села в кресло напротив. Саша внимательно посмотрел на гостью, прямо в ее глаза и вспомнил, где мог ее видеть. Она ассистировала ему во время операции. Сразу и не узнаешь, в опер блоке она была в хирургическом костюме, в перчатках, на голове, как и положено, специальная шапочка, под которую тщательно убираются волосы, маска на лице и хирургические очки для защиты глаз. Разница, как день и ночь! А вот глаза Саша запомнил. Хирургические очки глаз не искажают, там стоят стекла, а работать приходится взглядами, поэтому коллега постоянно смотрела на него, чтобы уловить, какие инструменты надо вовремя подать.
«Как хоть тебя зовут, коллега!» — спросил Саша.
— «Вероника, тебе меня представили перед операцией» -ответила гостья.
— «Может быть! И что Вас привело ко мне?» — с усмешкой спросил Саша, наливая себе очередную порцию водки.
— «Пить завязывай! За
будет скандал, он этого не любит!»
— «Шеф — это Вайдис?»
— «Да»
— «Плевать я на него хотел!»
— «Не доплюнешься! Он тебя грохнет и все!»
— «А за пациенткой досматривать сам будет? Или тебя припахает на это?»
— «Ну, незаменимых у нас нет!»
— «А тогда какого черта он меня сюда притащил? А? А, я знаю! За такую операцию абы кто не возьмется!» — Саша покачал головой, -«слушай, а Вероника — это твое настоящее имя или сценический псевдоним?»
— «Настоящее! Можно Ника, так привычнее!»
_« А что ты делаешь вечером? Может, сходим куда — нибудь!»
— «У меня с утра самолет, улетаю!»
— «И куда, если не секрет?»
— «Не секрет, в клинику академика Синельникова. У них вакансия медсестры, мое резюме прошло, и меня пригласили в отделение нейрохирургии!»!
— «Ты же врач!»
— «Это ты знаешь, а там не знают, буду медсестрой»
— «Ты себя в зеркале видела? Я что-то не встречал таких медсестер, а ля Голливудская звезда! Русские медсестры с их зарплатой так не выглядят!»
— «На работу я приду совсем другая!»
— «А цель?»
— «Мне необходимо найти записи профессора. Задание не из лучших, но я и не с такими справлялась!» Ника достала сигареты и закурила.
Саша откинулся на спинку кресла и задумался, глядя, как Ника выпускала из накрашенных губ тонкие колечки дыма. «Значит, задание! Так-так! И куда это меня угораздило вляпаться? Да здесь, похоже, целая преступная империя, синдикат! Живым мне отсюда не выбраться, значит, придется на них работать, в противном случае, меня вывезут куда — нибудь в глушь, пристрелят и закопают. Никто меня искать не будет. А с другой стороны, вот попадут профессорские разработки к ним в руки и все. У них здесь тоже ученых хватает, доработают, отшлифуют методику Синельникова и начнут выпускать свою „продукцию“, подконтрольных людей без прошлого, которые будут выполнять все распоряжения, не задумываясь, не задавая вопросов, и никто не сможет их остановить, и ничто. Опять всемирно известная мечта создать универсальных солдат или машины для убийств. Ничего нового в этой идеологии нет, тысячи примеров из истории о тех, кто грезил о мировом господстве. Ладно, раз уж так все вышло, попробую их обыграть, пока эта Мата Хари обживается в Союзе, что — нибудь придумаю.»
Пока Саша молча размышлял, Ника тоже молчала, только внимательно наблюдала за ним. Саша спросил:
«Слушай, Ника, а как ты вообще здесь оказалась?»
«Ты хочешь много знать, вот так, сразу? Достаточно информации, когда — нибудь, быть может расскажу, а может и нет! Не ссорься с Вайдисом, он опасный человек, и судя по их разговорам, ты ему очень не нравишься!» — Ника затушила сигарету.
«Ой, как страшно, можно подумать, что в восторге от него! И, вообще, нравлюсь — не нравлюсь, плевал я на него, я — натурал! А если у него с этим проблемы, то это не моя головная боль!»
Ника засмеялась, как-то просто, по — свойски, в ответ, но потом серьезно подсказала:
«Да я вовсе не это имела ввиду, просто он будет давить на уши Шрейдеру, он и меня первое время гнобил, сволочь!»
«Ты его боишься?»
«Теперь — нет, сначала боялась, теперь не боюсь. Он никогда не станет спорить с шефом, будет выполнять все его приказы и указания! Он не глуп, и прекрасно понимает, что го ждет, если он ослушается.»
«А зарплату в вашей шайке платят?»
Ника снова засмеялась.
«Конечно, платят и немаленькую, скоро сам увидишь. Ну вот, время вышло, надо собираться, переодеваться.»
«Окраску поменять?» — усмехнулся Саша.
«Где-то так!» — парировала Ника.
«Тогда удачи тебе, Мата Хари!»
Ника вышла, а Саша начал обдумывать все, что сегодня узнал нового. Надо подготовиться основательно, раз уж попал, научиться играть в шпионов, как в детстве. Только здесь игры взрослые, настоящие. И грязные! Ну, что ж, будем решать проблемы по мере их поступления.
До посещения пациентки было еще три часа, и Саша задремал, сидя в кресле.
+ + +
Утром в клинику профессора Синельникова позвонили из Германии и сообщили, что в Кельне в ближайшие дни намечается конгресс по фармакологии и медтехнике. Будет международная выставка новейшего медицинского оборудования, встреча представителей ведущих компаний, и доктору Веденееву уже выслали приглашение. Как только Алексей появился на работе, секретарь передала ему телефонограмму, сообщение и пригласительные билеты. Веденеев давно ждал этого события. Там, на месте, можно сразу же составить договор на поставку в клинику всего необходимого. Теперь, когда он стал руководителем, и, согласно завещанию профессора сам мог решать эти вопросы, в клинике, наконец то появятся новые хирургические кровати, комфортные для послеоперационных больных, два новейших томографа, которые ждали давно, барокамера последнего поколения, столь необходимая на замену старой, давно изжившей себя. А еще он планировал закупить подкладные тазики для гинекологии, выполненные из гидрогелиевого материала, удобные для рожениц. Ему было неловко и очень стыдно, когда в прошлом году одна из мамочек, крупногабаритная женщина в «стиле Рубенса», пролежала на металлическом тазике целых полтора часа, кряхтела и стонала от боли. Проклятый тазик впился в ее рыхлое тело, с великим трудом, втроем, они все же оторвали его от пациентки и пришли в ужас: на обеих ягодицах образовались синеватые рубцы! Бедная роженица пять дней не могла ни сидеть, ни лежать, плакала. Пришлось ее лечить всевозможными мазями, компрессами, и в итоге ее выписали вместе с малышкой только на десятый день после родов, хотя сами роды прошли благополучно, да и ребенок был в полном порядке.
И вот, наконец, появились новости о том, что в Германию, на выставку привезут новое послеродовое оснащение, необходимо взглянуть на все, оценить принцип действия и закупить. И все было бы хорошо, но на данный момент это, столь долгожданное мероприятие, было, как никогда, некстати. Аня Веденеева должна была вот — вот родить, срок подходил, и роды могли начаться в любой момент. «Что же делать?» — ломал голову Алексей, — «и ехать надо, и жену оставлять одну как-то не по себе!» Но Аня подошла к этому вопросу с оптимизмом:
«Ну, чего ты пере
нешься, а еще с пузиком!»
— «Обещай мне, что ты не будешь делать ничего глобального! Никакой уборки, глажки, сдвигания мебели и т д, договорились? Я улажу дела с поставками и сразу же вернусь. Хорошо?»
— «Хорошо, Лешенька, я же не враг себе, а тем более нашему малышу!»
Алексей позвонил адвокату и сообщил о предстоящей поездке. Как и во время работы с Синельниковым, исполнительный Аксель был дома у Веденеева ровно через сорок минут после звонка.
— «Здравствуйте, Георгий Наумович, спасибо, что приехали! — приветствовал его Алексей.
— «Здравствуйте, Алексей Алексеевич, я к Вашим услугам!»
— «Завтра надо быть в Кельне, будет экспозиция медоборудования, кое — что я уже заказывал, остальное решим на месте!»
— «Хорошо, а на сколько дней планируется это мероприятие?»
— «У них рассчитано на три дня, послезавтра — круглый стол, где мы сможем подписать выгодные контракты.»
— «Я готов, у меня все бумаги в порядке!»
— «Не сомневаюсь! Георгий Наумович, у меня к Вам есть просьба, выставка — это обязательная программа, придется присутствовать, а вот после должен быть фуршет, экскурсионно — развлекательные программы. Мне же необходимо после подписания документов, сразу вернуться домой. Вы сможете закончить без моего дальнейшего присутствия все формальности?»
— «Какие могут быть вопросы, Алексей Алексеевич, конечно, я все завершу. Простите, у Вас что-то срочное по работе?»
— «Нет, не по работе. Моя жена дохаживает последние часы до родов! Это может произойти в любую минуту, и мне бы очень хотелось быть поблизости!»
— О, я Вас поздравляю. Если я правильно понял, то Вы бы отказались от поездки, если бы не заказы?»
— «Да, именно так!»
— «Не беспокойтесь, все будет в порядке! На меня Вы можете рассчитывать, итак, завтра встречаемся в аэропорту!»
— «Спасибо, до встречи!» — и Алексей проводил Акселя.
Все было так, как и планировалось, Веденеева и Акселя встретили представители компании, на шикарной машине доставили до отеля, где они оставили свои вещи, и отвезли на выставку. Здесь экспонировались достижения медицинских разработок последнего поколения. Осматривая выставленное оборудование, препараты фармакологии, Алексей делал записи в своем рабочем блокноте, рядом неотступно следовал преданный своему делу Георгий Наумович Аксель, тоже записывая информацию. Леша понимал, что адвокат тщательно просчитывал смету, калькулировал расходы на проекты, которые привлекли внимание Алексея.
На этой конференции встретились ученые, технологи, инженеры и врачи из разных стран. Алексей Веденеев на правах директора и главврача клиники нейрохирургии им. Синельникова подписал контракт на приобретение хирургических коек, также, для отделения гинекологии — новейшего аппарата ультразвукового исследования, томографа, позволяющего одновременно обследовать и мам, и будущее потомство во внутриутробном пространстве. Это должно максимально сократить появление на свет младенцев с патологией головного мозга, и тех, которые вызывали подозрение у неонатологов.
Алексей подписал необх
«Что со мной?»
«Вы попали в аварию, доктор Вас прооперировал, теперь все будет хорошо» — сестра поправила подушку и капельницу, и пошла за доктором
Александр Балаганов находился в клинике постоянно. Пациентка нуждалась в присмотре и уходе, и поэтому ему выделили шикарные апартаменты, где он жил, готовый в любой момент осмотреть больную. Отец девушки приехал в клинику, когда она еще находилась под наркозом, и почти целый день был рядом.
Через некоторое время Марта, так звали девушку, начала постепенно приходить в сознание. Наконец, она проснулась, и с огромным интересом стала смотреть на все, что было вокруг нее. Она ничего не пыталась сказать, просто посмотрела и снова уснула. Г-н Рингель сразу занервничал, но ему объяснили, что после операции это считается нормой. Проснувшись в очередной раз, Марта спросила у сестры