автордың кітабынан сөз тіркестері Беспокоящий огонь
Заехали на центральную площадь. Площадь пуста. Пуст и постамент перед зданием администрации. На здании отсутствует российский флаг. В городе везде одно отсутствие: отсутствие света, газа, властей. Скоро и мы его покинем. Появится ли наш флаг снова, вернёмся ли в Херсон? Живу в России и ни от чего не зарекаюсь.
1 Ұнайды
Признаюсь, я в недоумении – военная целесообразность оставления правого берега с Херсоном мне непонятна. Но я, конечно, гуманитарий, может, многого не понимаю и не знаю. Впрочем, возможна же и политическая подоплёка. Живу в России, ничему не удивляюсь, ожидаю чего угодно. И делаю для Родины всё, что могу.
В крыше была пробита дыра наверх, и к ней кто-то заботливо приставил лестницу для наблюдения. Я воспользовался приглашением и, как Иаков во сне, поднялся и осторожно высунулся.
Если это и был бы библейский сон, то эта лестница вела не на небеса. Вид с крыши открывался скорее на наступающий на райские сады инферно. Как будто адская лава ползла по земле, выжигая живое и неживое. Сверху были видны разбитые крыши домов частного сектора, истлевшие от дыхания войны до деревянных и железных рёбер. Видны были жилища и здания, превращённые в груду камней и дерева. За ними зеленеющий парк и мёртвое колесо обозрения. Билет в этот парк может стоить жизни, потому что за ним, в примыкающем микрорайоне, вовсю шёл бой
У них есть и спутниковая разведка, – неутешительно ответил Персей.
Да… Неприятно, конечно, что всё это «у них есть». Сам же я часто был свидетелем охоты за людьми, наблюдая через плечо оператора БПЛА в экран, где маленькие фигурки, отстреливаясь, безнадёжно пытались убежать от беспилота со сбросом, скорость которого была в разы больше. Мне такой мечущейся фигуркой на чужом экране быть не хотелось.
После долгого пребывания в зоне СВО, находясь уже в мирной обстановке, я с подозрением отношусь к гулу даже гражданского самолёта. Да и к любым резким звукам. Зимой в Питере я застал праздничный салют, и не сказать, чтобы я наслаждался яркими разрывами в небе, которые длились невыносимые десять минут.
«Путь самурая есть смерть», – говорил ронин Ямамото Цунэтомо в своём знаменитом «Хагакурэ». Да и у европейцев в Средние века смерть всегда жила по соседству. Она садилась рядом за стол, спала у порога. Ведь за чёрным занавесом смерти нас ждала вечная жизнь. Поэтому кладбища, например, располагались в центре средневековых городов, на самом виду, а не как сейчас на окраинах. Уже в эпоху модерна, с развитием науки и медицины, а потом в эпоху постмодерна, с развитием индустрии развлечений, смерть воспринимается как нечто постыдное, как какая-то нелепость, которую следует избежать, отодвинуть, отсрочить.
И сейчас для меня, живущего в современной цивилизации, где во главу угла мироздания поставлен человек с его развлечениями и удовольствиями, тягой к постоянному комфорту, вечной молодости и здоровью, всё происходящее выглядит диковато.
Звуки боёв уже слышались с окружной дороги. Сопровождающие нас «музыканты», опасаясь за нас «не хотели рисковать». Вот, снимите материал о том, как они мёртвых своих не забирают, – показали они на распухший труп вэсэушника, лежащий на дороге. Вэсэушник уже стал местной достопримечательностью у «музыкантов» и получил прозвище «Жора». Жора лежал на дороге, раскинув руки, весь чёрный и распухший.
нам сообщили, что «командир хочет прогуляться». А это означает, что пойдём на передний край. В ЧВК «Вагнер» командиры штурмовых батальонов лично проводят время на нулевой линии. Наверное, поэтому ЧВК «Вагнер» и побеждает.
Ну что ж, пусть будет «весело». Мы, русские, покорны своей судьбе. За внешней весёлостью нам свойственен мрачный фатализм – такая вот диалектика.
На Кавказе не любят суеты, время в горах густое и течёт медленно.
Парни, чуть что, дядю Колю спрашивают. Когда началась спецоперация, их кинули на киевское направление. Понятное