автордың кітабынан сөз тіркестері Нерусские русские. История служения России. Иноземные представители семьи Романовых
Она была революцией не по своим целям и результатам, а только по своим приемам и по впечатлению, какое произвела на умы и нервы современников»[12].
Как писал В.О. Ключевский: «Реформа Петра сама собою вышла из насущных нужд государства и народа, инстинктивно почувствованных властным человеком с чутким умом и сильным характером, талантами… Реформа, совершенная Петром Великим, не имела своей прямой целью перестраивать ни политического, ни общественного, ни нравственного порядка, установившегося в этом государстве, не направлялась задачей поставить русскую жизнь на непривычные ей западноевропейские основы, ввести в нее новые заимствованные начала, а ограничивалась стремлением вооружить Русское государство и народ готовыми западноевропейскими средствами, умственными и материальными, и тем поставить государство в уровень с завоеванным им положением в Европе…
из колоколов действительно отлили 100 больших и 143 малых пушек, 12 мортир и 13 гаубиц. Но колокольная медь оказалась непригодной, и оставшиеся колокола остались невостребованными и были возвращены в храмы. Более того, в конце Северной войны понесенный церквами ущерб царь возместил с лихвой как новыми колоколами, так и финансовыми пожертвованиями
Отношение царя к вере предков сходно с простонародным, что объясняется пробелами в его образовании. Он слабо разбирался в догматах и не испытывал особого почтения к конкретным представителям церковной иерархии, многие из которых также не блистали интеллектом и нравственными добродетелями, но при этом не мыслил себя вне православия, являвшегося основой и духовной скрепой его мировоззрения
Интересную версию происхождения этого названия дал германский дипломат XVII века Адам Олеарий: «Когда, бывало, жившие там жены немецких солдат увидят что-либо странное в проходящих случайно русских, то говорили обыкновенно между собою „Kuck, Kucke sie!“ – „Глянь, глянь сюда!“ Что русские повернули в срамное слово: „Немчин, мчись на…“ Немцы жаловались царским дьякам на позорное поношение, те хватали, кнутобойничали, но охальники не переводились»
Правда, в отличие от Матвеева, позитивно воспринимавшего Европу и в католическом, и в протестантском ее вариантах, Голицын явно тяготел к католикам и их «боевому авангарду» – ордену иезуитов. Ориентиром для него были Италия и Речь Посполитая, но, разумеется, не их политическая система, а культура и уклад жизни.
Ему принадлежит честь создания придворного театра, первой в Москве аптеки и типографии при Посольском приказе. Дом этого вельможи отражал его тягу к европейскому бытовому укладу – интерьеры оформлены на европейские манер, с разрисованным потолком, зеркалами и картинами немецких художников, тематика которых, впрочем, ограничивалась сюжетами из библейской истории.
Второй брак Федор заключил с Марфой Матвеевной Апраксиной (сестрой будущего сподвижника Петра I генерал-адмирала Федора Матвеевича Апраксина), но умер через два месяца после свадьбы.
В результате царь Федор женился на незнатной дворянке, которую к тому же называли «полячкой» (дело в том, что ее отец, хотя и будучи русским по крови, до переезда из Смоленска в Москву состоял на польской службе).
Воспитатель Федора Алексеевича – просветитель, уроженец Белоруссии монах Симеон Полоцкий (1629–1680), прививший своему питомцу интерес к польской культуре.