задуманная им система европейской безопасности находилась в поиске нового глобального равновесия, и в конечном счете идеи «коллективной ответственности» во внешней политике за положение всей Европы (столь отличавшиеся от эгоцентрической линии держав, свойственной XVIII веку) продолжали жить