«Спокойствие» означало позитивные стороны безопасности и, в отличие от самой «безопасности», несло в себе эмоциональный заряд, описывая чувство уверенности/защищенности [182]. Это связывало в идеале владык и подданных, встраиваясь в концепцию воображаемой общности «Отечества»
Тогда как в русском, в контексте становления государства, расширялось лексическое поле «покоя». Теперь это понятие охватывало общественное бытие в целом и тем самым в употреблении становилось доминирующим над «безопасностью».
Такое отношение к угрозам порядку как к «нарушениям», которые следует устранить, соответствовало домодерным учениям о полиции [142]. В соответствии с ними «нарушения» касались не сферы безопасности, но затрагивали всеобщее спокойствие — результат порядка. В этой системе поддержания порядка обвинения в оскорблении императорского величества количественно доминировали в повседневной практике полицейских процедур вплоть до конца XVIII века [143
. Таким образом, изменялось и темпоральное измерение политики, ведь идеальное состояние усматривали уже не в сохранении, но и в активном преобразовании текущей ситуации [109].
