через десять томительных минут я уже бежал, словной юный толстый горный баран, причем бежал, широко улыбаясь и сложив ручки на курдюке — то бишь на животе
Тяжелым рывком перевалившись обратно на живот и распластавшись, словно ожиревшая камбала, я уперся подбородком в землю, исподлобья взглянув перед собой.
Здесь я и остановился, достигнув чердака наполовину. Задница и пузо наружу, плечи и голова внутри. Да чтоб тебя! Здесь явно не соблюдают права толстых мужчин!
