Обнаженный город. Смерть и жизнь аутентичных городских пространств
По мере джентрификации городов образованные горожане стали высоко ценить то, что они считают «аутентичной» городской жизнью: стареющие здания, художественные галереи, небольшие бутики, фермерские рынки, старожилов, этнические рестораны и старые семейные магазины. Они символизируют аутентичность места в противопоставление грубой стандартизации пригородов и городских окраин.Но, как показывает Шарон Зукин, этот быстро растущий спрос на аутентичность, наглядно проявляющийся в росте цен на жилую недвижимость и дорогих магазинах, способствовал вытеснению тех самых людей, которые придавали этим местам их аутентичную ауру: иммигрантов, представителей рабочего класса и художников. Зукин рассматривает экономическую и социальную эволюцию шести архетипических районов Нью-Йорка — Уильямсбурга, Гарлема, Ист-Виллиджа, Юнион-сквер, Ред-Хука и общественных садов — и историю первого в городе магазина IKEA, а также площадки Всемирного торгового центра. Она показывает, что для последователей Джейн Джекобс такая трансформация — это извращение сути города. «Обнаженный город» представляет собой своеобразное дополнение к легендарной книге Джекобс «Смерть и жизнь великих американских городов». Подобно Джекобс, Зукин рассматривает, что именно придает районам их местный колорит, но при этом она утверждает, что со временем акцент на своеобразии и самобытности становится инструментом, который экономические элиты используют для взвинчивания цен на жилье и, по сути, насильственного выселения из района «характеров», идеализировавшихся Джекобс.Обладая взглядом журналиста и проницательностью опытного критика и наблюдателя, Зукин объясняет, как наше желание потреблять аутентичный опыт стало главной силой, делающей города более закрытыми и элитарными.
Жас шектеулері: 16+
Басылым шыққан жыл: 2026
Аудармашылар: Николай Эдельман, Андрей Лазарев
Қағаз беттер: 282
Дәйексөздер 57
Стремление к аутентичному городскому опыту возникло как реакция на городской кризис 1960-х гг., когда американские города зачастую описывались как неизлечимые жертвы смертельной болезни. Более состоятельные и просто белые семьи переселялись из них в пригороды. Государственные школы, парки и улицы были убоги и предоставлены сами себе.
Жизнь в первоначальной «урбанистической деревне», состоявшей из этнических и пролетарских кварталов, до 1960-х гг. была организована за счет постоянного воспроизведения традиции.
Но кто осмелится сказать, что эти новые пространства не аутентичны? Новые магазины и новые люди производят новый городской терруар — территории с особым культурным продуктом и колоритом, которые можно рекламировать и продавать по всему миру, привлекая туристов и инвесторов и делая город безопасным, хотя и не дешевым, для среднего класса.