автордың кітабынан сөз тіркестері Веретено Бабы-Яги. Большуха над ведьмами, святочные гадания, ритуальные побои и женская инициация в русских сказках
Когда господствовала охотничья культура с тотемными культами, человек видел и осознавал себя либо зверем, либо потомком зверя. Аграрная культура и ее культ принесли ему осознание себя человеком, а инициация стала обрядом посвящения в люди.
4 Ұнайды
Они бесстрашно идут навстречу судьбе, не испытывая ни сомнений, ни колебаний. Подготовка к инициации и прохождение обряда были школой жизни — необходимым и обязательным этапом.
У Бабы Яги девушки учились выстраивать социальные связи, сохраняя собственную значимость в родовой нише. Они узнавали о необходимости соблюдения табу, у них формировалось понимание, чего нельзя делать и говорить, чтобы не навлечь на себя и свой дом несчастья. Выбор мужа тоже входил в систему знаний древней женщины.
2 Ұнайды
Во фразе из «Слова о полку Игореве» о мертвых, которые «сраму не имут», Софья Агранович видит восприятие даже условного мертвеца — жреца, неофита, ряженых на святочных гуляниях — как зверя. У зверей нет морали, а значит, от них не стоит ждать поступков, соответствующих нормам времени.
1 Ұнайды
1. Доказательство человечности. Здесь героиня обретала знания о теле, понимание табу. Именно это отражают сказки «Морозко», «Дочь и падчерица» и «Гуси-лебеди».
2. Доказательство божественности. Женщина получала творческие способности: плясать, петь, играть на музыкальном инструменте; осваивала архаическую медицину; училась применять магию и гипноз (вспомните манипуляции с гребнями и полотенцами). Примерами могут служить сказки «Царевна-лягушка», «Василиса Прекрасная» и «Баба Яга».
1 Ұнайды
В сказках о женской инициации героини лишаются крова и вынуждены отправиться — как правило, к Бабе Яге — проходить инициацию. Здесь можно вспомнить «Девушку в колодце», «Двух сестер», «Василису Прекрасную», «Бабу Ягу». В этих сказках изгнание не называется прямо, оно всегда имеет другие «причины». Мачехи или старшие женщины в семье отправляют девушек за огнем, утопленным веретеном, ниткой с иголкой
1 Ұнайды
Какую роль береза играла в женской инициации, может подсказать «Баба Яга»: «Будет тебе березка глаза стегать, ты ее ленточкой повяжи». Вероятно, неофит сталкивался с опасностью ослепления, и ему предоставляли возможность «откупиться» от него. Этот ритуальный жест сохранился в народных верованиях: обычай повязывать березки и другие деревья ленточками или полосками, оторванными от одежды, существует по всему славянскому миру до сих пор.
Чтобы попасть в избушку Бабы Яги, необходимо обратиться к ней вербально, то есть знать необходимый заговор. Помимо всем известного «Повернись к лесу задом, ко мне передом», существует еще множество разнообразных формул: «Встань по-старому, как мать поставила»; «Избушка, избушка, повернись к лесу глазами, ко мне воротами, мне не век вековать, одну ночь ночевать» (далее, вероятнее всего, следовал поклон, знак покорности, пришедший еще из обезьяньей стаи); «Мне в тебя лезти, твои хлеба ести»
В сказках Баба Яга очень часто описывается соответственно неживому состоянию: «костяная нога», «рожа глиняна», «нос в потолок врос». Она предстает мертвецом, но не всякий, кто мертв в архаическом понимании, мертв и физически.
В категории «живых мертвецов» Баба Яга далеко не одна. Умирает для племени неофит: он находится в пограничном состоянии — уже не дитя, но еще и не взрослый. Мертвым считается тот, кто далеко живет: уклад его жизни и часто его язык непонятны, его мир воспринимается как иной, а следовательно, загробный. Похищенный человек или пленник тоже для племени умирает, даже если он жив физически.
Но да, Баба Яга действительно живет в дремучем лесу, и этому есть объяснение. Она не сеет, не пашет, не участвует в повседневной жизни сообщества и в перераспределении Доли. Для рода она мертва.
О ступе как символе женского начала говорится во многих источниках. Например, есть такая загадка о рождении ребенка: «С неба упал, в ступу попал, из ступы вылез и вот какой вырос». А еще во время свадьбы на Русском Севере, когда невесту выводили к жениху, одна из старших женщин (не мать) произносила приговорку:
Вот тебе тетерка
нещипаная да нетеребленая.
Ох, сам тереби,
от людей береги.
Сита, решета дома держи.
Да держи ступу во дому,
да буде баба одному.
Ох, всем езда,
а одному девка18.
Иногда последнее слово заменяли на неприличное слово в рифму.