Кітаптан алынған дәйексөздер Бескрайнее темное мореавтор Маро Моргана
пускай все говорят, что судьбу вершат Небеса; я же верю, что мы сами в ответе за себя. Не надейся на Небеса, мой милый сын, это лишь отговорка для слабых духом.
4 Ұнайды
— Вот уж не думал услышать такие слова от наставника, — хрипло рассмеялся принц.
Промолчав, Фан Лао взял с тумбочки влажное полотенце и стер со лба Цин Вэня оставшиеся следы копоти.
— Нин-гэ, — тихо позвал принц.
— Что?
— Почему твоя рука дрожит?
Фан Лао замер, поняв, что ладонь и правда едва заметно подрагивала. Он… волновался?
Запомни, Ланлан: пускай все говорят, что судьбу вершат Небеса; я же верю, что мы сами в ответе за себя.
Оденься Фан Лао в женское и припудри лицо, и его можно было бы принять за фею Яшмовой красоты21, которая одним взглядом зачаровывает путников — от нищих до императоров.
Покосившись друг на друга, приятели пробормотали:
— Больше не пьем…
И даже если золотой ворон82 и нефритовый заяц83 однажды погаснут, наставник Фан найдет способ вернуть этому миру свет.
Докладываю главному евнуху: третий принц все больше доверяет наставнику Фан. Служанки говорят мне, что он даже смеет оставаться на ночь в комнате заклинателя.
— Собака забыла, где ее будка? — нахмурился Моу Гань, отложил трубку и несколько раз повернул кольца на длинных сухих пальцах. — Ты слышал, чтобы они что-то обсуждали?
— Нет. Вы думаете, раз заклинатель из народа цзянь, то замыслил что-то недоброе?
— Вполне возможно, — задумчиво кивнул евнух Моу. — Продолжай следить за ним и докладывать мне. Увидишь что-то неладное — сразу пошли птицу.
— Я путешествовал по Хуашань и Лаху. Мой отец родом из Хуашань, но не любил сидеть на месте.
— Не припомню, чтобы там была распространена фамилия Фан.
— Он носил фамилию Цян.
— Цян? — переспросил Цин Вэнь. — Знатная семья, которая пала четыре года назад? Их начала постигать одна неудача за другой, пока они не разорились и не стали обычными земледельцами, что рады и медной монете.
— Да, это они.
— Почему же ты не помог им? — удивился принц.
— Пусть мой отец из семьи Цян, я не принадлежу к ней и не смею носить ее фамильный знак, — признался Фан Лао со вздохом. — Эта семья никогда не считалась с нами, мы были изгоями, так что все, что касается семьи Цян, не имеет ко мне никакого отношения.
Разглядывая полки третьего принца, он случайно заметил работу художника Тяньцай-цзюнцзы. Руки сами потянулись к ней, и вот, забыв обо всем на свете, Фан Лао уже некоторое время смотрел на реку с маленькой лодочкой и нависшей над ней луной. Картина называлась «Я плыву на лодке — она малым кажется лепестком»51.
— Началось неспокойное время, Ланлан, — прошептал Цян Фан. — Я уже и не знаю, кому верить, а кого бояться. Этот мир так жесток и несправедлив к нам, но слишком прекрасен, чтобы оставлять его. Запомни, Ланлан: пускай все говорят, что судьбу вершат Небеса; я же верю, что мы сами в ответе за себя. Не надейся на Небеса, мой милый сын, это лишь отговорка для слабых духом.