«Новая Нормальность», Новая Нормальность сөресіндегі кітаптар

В своих работах французский философ и урбанист Поль Вирильо успел затронуть приличное количество вопросов, актуальных по сей день. Постепенная утрата мира современным человеком рассматривается им в разных аспектах — от экологического, до онтологического. Свои мысли Вирильо выражал и в форме художественных практик, организуя выставки и инсталляции. Но не были ли его исследовательские работы такой же формой художественного выражения? Об этом — в нашем новом выпуске!

В этот раз мы обсуждаем роман такой силы, что во время чтения просто дух захватывает. И очень сложно удержаться в процессе его описания, и не поставить в ряд много качественных прилагательных, подчеркивающих достоинства книги. Автобиографической книги, что кажется почти фантастикой. Евгения Гинзбург описала свои блуждания по Аду с иронией и тем оптимизмом, который не каждый может вынести из мест не столь отдаленных. В нашем новом выпуске — «Крутой маршрут».

Простите за плохой каламбур, но искусство часто удивляет своей способностью удивлять. Наверно, этим и обоснованы наши личные привязанности к ярким артистам. В конце концов, как известно из одной расхожей фразы, с чувства удивления начинается познание. А разве есть причины не ценить тех, кто помогает нам открыть что-то новое в себе и мире? Если такие и могут найтись, то мы готовы многое поставить на то, что к Такэси Китано они никакого отношения не имеют. Последний, кстати, снова нас удивил. В этот раз — как писатель.

В прошлом выпуске наш проект занесло в поле антропологии. Осмотрев его просторы, невозможно было не заметить могучие фигуры гигантов — основателей различных школ и течений внутри этой науки. Взобравшись на их плечи, человек сделал гигантский шаг в понимании самого себя. Одной из таких фигур был Марсель Мосс, а значит мы возвращаемся во Францию рубежа XIX-XX века. В этот раз, исключительно из антропологического интереса.

Проблема критического осмысления советского прошлого на удивление редко озвучивается в современной культуре. А если кто-то решится на разговор об СССР, стоит ожидать переходя из крайности в крайность. Выходит то пасквиль, то панегирик, и редко встретишь подход, который в осмыслении советской ситуации не страдает бинарностью. Концепт, в рамках которого происходит попытка уйти от черно-белой палитры и понять суть позднесоветского общества, излагается в работе Алексея Юрчака — профессора антропологии Калифорнийского университета. Эту книгу мы и обсудили в нашем новом выпуске.

Долгое время синонимом понятия «американский интеллектуал» была Сьюзен Зонтаг. Хотя, уместно ли тут говорить «была»? Со временем не только не потускнел яркий стиль ее работ, но и затронутые ей вопросы не утратили своей актуальности. Боль, метафора, фашизм, болезнь… круг беспокоивших ее тем, как и подобает настоящему писателю, был бесконечен. Да и вообще, если человека упоминали с целью определения термина «цивилизация» в фильме Gremlins 2, то можем ли мы что-то добавить? «The Geneva Convention, chamber music, Susan Sontag», — не все из этого мы успели обсудить в нашем новом выпуске, но мы попробовали.

Из всех, кого нам доводилось рассматривать, Бен Окри стоит в ряду самых обаятельных авторов. Сегодня он является влиятельной публичной фигурой, живым классиком, но когда-то ему пришлось сломить не мало стен, чтобы добиться этого статуса. И ключевым испытанием, настоящим преодолением себя, стало создание романа получившего Букеровскую премию — книги «Голодная дорога». Язык, символика, эстетика этого произведения — вот то, чему мы посвятили новый эпизод нашей программы.

Ричард Фаринья — поэт, писать и человек, воскресивший в музыке звучание дульцимера. Его жизнь была короткой, но в ней уместилось множество путешествий, творческих экспериментов и необычных людей, среди которых можно вспомнить Боба Дилана, Владимира Набокова и Томаса Пинчона. Кстати, последний из них посвятит Ричарду свой главный роман — «Радугу тяготения».
Когда мы прочли книгу Фариньи «Если очень долго падать, можно выбраться наверх», то обнаружили подозрительно много параллелей с magnum opus Томаса. Об этом и не только, мы и решили поговорить в новом выпуске.

Бывает такое — ты просто устал. Болит спина, мозг отказывается воспринимать информацию и руки бессильно опускаются при взгляде на имена атлантов мировой литературы. В такой ситуации хочется как-то расслабиться, почитать что-то увлекательное и без претензии на Нобелевскую премию. Некоторые обращаются к детективам, другие уходят в фантастические миры, кого-то влечет жанр «ужасов»... А мы решили обратить внимание на исторический роман «Тиран» плодовитого автора Кристиана Камерона, о чем и говорим в нашем новом выпуске!

Если искать писателя, в творчестве которого наиболее последовательно заметно наследование Фолкнеровскому духу, то первым на ум приходит Кормак Маккарти. Этот исследователь души американского юга никогда не боялся в своем творчестве показать людей, перешедших по ту сторону границы, в обыденной беседе называемой «человечностью». В книге «Кровавый меридиан», этот переход за край ночи происходит в первой же главе, а то, что идет далее, мы решили обсудить в новом выпуске нашей постоянной литературной рубрики.

Жорж Батай был оригинальным человеком и очень продуктивным автором. Его творческие амбиции простирались далеко за сферу его профессиональной компетенции, в результате чего до нас дошли книги серии La part maudite, существующие на границе экономики, антропологии, философии и богатой фантазии французского мыслителя. «Но разве не интересней взглянуть на то, как квалифицированный архивист-палеограф проявит себя в родном поле исторической науки?», — думали мы, выбрав темой обсуждения последнюю работу Батая «Процесс Жиля де Рэ».

Исследователи иногда пишут свои труды в стиле, сопротивляющемся классическому академизму. Но куда реже они ведут тайную интеллектуальную жизнь, подпольно издавая порнографические романы и участвуя в оккультных мистериях. Во всяком случае, мы не можем назвать кого-то схожего по значимости с Жоржем Батаем в этом, и других аспектах его творчества. Мы попробовали подискутировать на эту тему, что и стало новым выпуском нашей программы.

Решив поговорить о современной философии, мы немного дали маху и без помощи было не обойтись. К вящей радости, наше блуждание по тексту одного из самых обсуждаемых современных философов, Квентина Мейясу, согласилась скоординировать переводчица его нашумевшего эссе! И хоть после беседы вопросов не убавилось, эту отчаянную попытку постигнуть спекулятивный реализм мы предоставляем на ваш суд.

¡Hola, muchachos! Давайте вспомним ключевое произведение современной испаноязычной литературы и отправимся в мистическое путешествие по темным уголкам человеческих душ. А это значит, что мы обсудим роман «Педро Парамо», в котором Хуан Рульфо отобразил ключевые чаяния Мексики уместив их всего в сто двадцать страниц. Чтобы сделать это, ему пришлось исписать и выкинуть несколько тысяч листов, и заставить говорить молчание.

Уметь работать с языком не всегда значит быть хорошим писателем. Далекой не каждый, кто посвятил себя литературоведению, решился на то, чтобы сделать шаг за пределы специфичного жанра критики. Но одним из тех, кто отважился открыть нам поэта, скрывающегося в душе ученого, был доктор филологических наук Александр Павлович Чудаков. И нам очень повезло прочитать его роман «Ложится мгла на старые ступени», чем мы и желаем поделиться в новом выпуске нашей программы.

Игнорировать повсеместные праздничные настроения оказалось решительно невозможно, поэтому мы вновь говорим о любви. А отличным поводом к этой теме вернуться послужил автор, для которого этот вопрос был животрепещущим как в повседневной жизни и художественном творчестве, так и при выборе политического курса. Александра Михайловна Коллонтай, ее повести «Василиса Малыгина» и «Большая любовь» — в центре нашего сегодняшнего внимания.

Мы выходим из подполья и говорим об Усмане Сембене! Один из самых знаменитых людей, творивших южнее Сахары, оставил после себя не просто важный пласт культурного наследия, а заложил фундамент для всей сенегальской кино-традиции. Но в своем поиске подходящего средства для общения с широкой аудиторией, он не сразу обратился к камере. Перед этим, Сембен успел написать один из важнейших африканских романов — «Тростинки господа Бога».

Мы вернулись! Вернулись затем, чтобы снова поговорить о скандальной прозе Андре Жида. В этот раз мы обсуждаем его работы, ставящие под удар привычные каждому нравственные и моральные принципы, воспевая единственную возможную им альтернативу — индивидуализм.
Повесть «Имморалист» и труд, выполненный в жанре философских диалогов, «Коридон» — главные темы нашего нового выпуска.

История литературы полна противоречивых фигур. В их ряду мы можем заметить и французского классика Андре Жида, участника кружка Малларме, друга Оскара Уайлда и человека сложной религиозной биографии. Его философские взгляды постоянно менялись, становясь причиной для разрыва с лучшими друзьями, литературными течениями и целыми политическими движениями.
«Подземелья Ватикана» — одна из сатирических новелл автора, ставшая еще одним поводом для скандала ввиду её открыто антиклерикального характера. Об этой книге нам и захотелось поговорить.

Разве можем мы сказать об Алехандро Ходоровски что-то, что не сказал он о себе сам в своих произведениях? Композитор, режиссер, драматург, автор комиксов и просто волшебник, где бы он не проявлял свой талант, у мистера Ходоровски это всегда выходит ярко и ни на что не похоже.
Такими же качествами обладает его проза, дань уважения которой мы постарались отдать поговорив об его романе «Плотоядное томление пустоты».

Кэти Акер была человеком невероятной творческой и моральной силы. Она не шла на компромиссы, относилась к каждому действию как к перфомансу, и буквально создала себя, свой миф и свой мир собственными руками. Мы постарались обсудить не только ее судьбу, но и творчество, сконцентрировавшись на сборнике «Похоть». Но сделали это в той мере, в которой нам позволила фигура автора.

Эдвард Эстлин Каммингс занимает особое место в мире американской культуры. Выдающийся поэт и художник, в куда меньшей степени он известен как прозаик. Не только у нас (на русский до конца ни один из его романов не переведен), но и на родине.
Его роман «Огромная комната», который нам захотелось обсудить, это гимн победы духа над любыми внешними обстоятельствами. В этой книге Каммингс рассказывает о том, как попал в лагерь для интернированных.

А вот наш новый выпуск, в котором мы постарались шагнуть на территорию научно-популярной литературы обсудив книгу Дугласа Хофштадтера «Гёдель, Эшер, Бах: эта бесконечная гирлянда». В этой работе автор проводит столько параллелей между разными видами когнитивной деятельности и самой структурой природы, благодаря механизмам которой для нас эта деятельность оказалась возможна, что она продолжает поражать своей глубиной и остроумием не одно поколение людей интересующихся феноменом человеческого мышления.

Человек яркого таланта, чьи творческие амбиции выходили далека за пределы одной только прозы, Андреев оставил заметный след в истории того, что мы сейчас называем Серебряным веком русской литературы. Культурное наследие этого автора вызывает не меньше интереса и споров, чем век тому назад. Чем же так привлекателен творческий стиль Андреева мы и пытаемся понять в этом эпизоде.