Вообще эта неумолимая злобная власть, притом власть всякого проходимца — каждый ничтожный «начальник» ведь мог издеваться безнаказанно, — была страшней всего: страшней голода, холода, бомб — гаже их, грязнее. Если бы не эта, исполненная ненависти, ищущая сделать зло, ленинградская власть, то много, много меньше было бы в городе смертей, сумасшествий. Власть измышляла, придумывала, как бы еще доконать. И скольких же доконала!