Хрущев инстинктивно понимал ошеломляющую эмоциональную силу этого момента для народа. Он чувствовал, что для страны, всего 16 лет назад потерявшей до 20 млн своих граждан в результате Второй мировой войны, страны, многие города которой были разрушены, а значительная часть промышленности уничтожена, космический полет Гагарина значил всё.