Однажды, в декабре, пришлось остаться без обеда. В доме крошки не было. Лантье, в самом мрачном настроении, уходил теперь из дома рано утром, разыскивая другой приют, где запах кухни разглаживал морщины на лицах. По целым часам просиживал он в задумчивости у печки. Потом вдруг воспылал нежностью к Пуассонам. Теперь он не задевал полицейского, не называл его Баденге, даже соглашался, что император добрый малый.