Живи, Фэрейн. – Его лицо, должно быть, близко к моему. Я чувствую тепло его дыхания на своей ледяной щеке. Его голос сдавлен и требователен. – Живи. Ибо ты – вся моя жизнь. Да проклянут меня боги за то, что не сказал этого раньше! Но я теперь не стану терять то время, что у нас есть. Я ни мгновения больше не стану скрывать от тебя правду: ты – мое сердце. Моя душа. Моя жена. С этого дня и до последнего я – твой, и ничей больше