Он не видит противоречия между зрительским успехом, духовной высотой материала и новшествами в постановочной технике: все это может существовать вместе – в одном и том же спектакле на Большой сцене в тысячном зале.

Константин Аркадьевич верит: публика поймет и примет сколь угодно сложные мысли и образы, если только вывести ее из состояния недоверия и нелюбви. Он называет это человеческое состояние старомодным словом «утлое» – то есть «дырявое, ветхое, некрепкое»; театр, по его словам, нужен для того, чтобы вывести зрителя из «утлого» жизненного состояния.