Вот изверги, как лошадь-то изуродовали, – протянул я.
– Но это же не лошадь, а верблюд, – притворно удивился отец.
– Все равно жалко, – покачал я головой. Знаю-знаю, у этой шутки борода отросла уж сотню лет как, но мы с папой от нее не устаем. Да и потом, верблюдов взаправду отчего-то было жаль – такие огромные, пахнущие, как двухнедельные носки, да еще и тягающие на горбу каких-то ротозеев.