А еще, как ни странно, мне было очень неприятно читать разочарование в глазах моих сыновей-двойняшек.
Именно так. Более всего меня терзало именно выражение их глаз, когда они сочувственно посматривали на меня. Из-за этого я все чаще стал ощущать все свои старые шрамы – на изуродованных губах, на истерзанной душе, на испорченной репутации.