Иными словами, результаты интриг финансовой элиты можно охарактеризовать словом «доигрались». Давайте в завершение скажем о том, как сложилась дальнейшая жизнь фигурантов этой игры: Путилова, Коновалова, Рябушинского и других.
Большинство оказалось в эмиграции. К Путилову отношение там было очень плохое. Он установил контакты с большевиками и поддерживал отношения с наркомом внешней торговли Леонидом Борисовичем Красиным, который когда-то был представителем немецкой фирмы «Сименс» в России. Они прекрасно взаимодействовали. Путилов надеялся вернуть свои активы в виде концессий, но у него ничего не вышло. Между тем с ним многие прекратили общаться, и он доживал свой век в Париже на тихой улочке Пусси.
Эмигрировали также все представители семейства Рябушинских. Все, что удалось вывезти из России, они вложили в разные европейские акции, но все это обратил в пыль кризис 1929 года. Впрочем, глава клана Павел Павлович этого уже не увидел: он скончался в 1924 году.
Александр Иванович Коновалов жил долго и в основном во Франции. Занимался обустройством русских эмигрантов на чужбине, преподавал, сотрудничал с либеральной эмигрантской прессой. После вступления нацистов в Париж эмигрировал в США. Его сын Сергей стал почетным профессором Оксфорда, крупным историком и литературоведом.
В Париже жил и Александр Иванович Гучков. Он все время изображал бурную деятельность, но реального политического веса уже не имел. Его дочь Вера сотрудничала с советской разведкой.
Судьбы эмигрантов сложились по-разному, но мало у кого счастливо. Например, бывший морской министр Григорович, через которого проходили деньги, соизмеримые с потоками «Газпрома», умер в нищете. Что, кстати, говорит о том, что он ничего не украл. Лучше всех устроился Петр Барк, бывший министр финансов. Он вел по ходу Первой мировой войны переговоры с англичанами. Те оценили его профессионализм и предложили работу в Банке Англии, где он приобрел огромный авторитет. В результате Барк был произведен в рыцарское достоинство и получил титул баронета.
Большинство оказалось в эмиграции. К Путилову отношение там было очень плохое. Он установил контакты с большевиками и поддерживал отношения с наркомом внешней торговли Леонидом Борисовичем Красиным, который когда-то был представителем немецкой фирмы «Сименс» в России. Они прекрасно взаимодействовали. Путилов надеялся вернуть свои активы в виде концессий, но у него ничего не вышло. Между тем с ним многие прекратили общаться, и он доживал свой век в Париже на тихой улочке Пусси.
Эмигрировали также все представители семейства Рябушинских. Все, что удалось вывезти из России, они вложили в разные европейские акции, но все это обратил в пыль кризис 1929 года. Впрочем, глава клана Павел Павлович этого уже не увидел: он скончался в 1924 году.
Александр Иванович Коновалов жил долго и в основном во Франции. Занимался обустройством русских эмигрантов на чужбине, преподавал, сотрудничал с либеральной эмигрантской прессой. После вступления нацистов в Париж эмигрировал в США. Его сын Сергей стал почетным профессором Оксфорда, крупным историком и литературоведом.
В Париже жил и Александр Иванович Гучков. Он все время изображал бурную деятельность, но реального политического веса уже не имел. Его дочь Вера сотрудничала с советской разведкой.
Судьбы эмигрантов сложились по-разному, но мало у кого счастливо. Например, бывший морской министр Григорович, через которого проходили деньги, соизмеримые с потоками «Газпрома», умер в нищете. Что, кстати, говорит о том, что он ничего не украл. Лучше всех устроился Петр Барк, бывший министр финансов. Он вел по ходу Первой мировой войны переговоры с англичанами. Те оценили его профессионализм и предложили работу в Банке Англии, где он приобрел огромный авторитет. В результате Барк был произведен в рыцарское достоинство и получил титул баронета.
