Чтобы так и во всем?»
Много работал. Денег в семье всегда не хватало. Мотался по стране, жена держала хозяйство. Домой всегда торопился с мешком и чемоданом подарков. Своим любимым!
В тот день пришла телеграмма: соседи срочно его вызывали домой. И никаких подробностей… Но он все понял – случилась беда.
…Их дом сгорел дотла. Не выдержала проводка. «Слава богу, – твердил он себе, – они не горели! Задохнулись гораздо раньше – от ядовитого пластикового дыма».
Стоял Степан на пепелище своей неудавшейся жизни и думал о смерти. Желал ее, как счастливый жених желает невесту в первую брачную ночь.
Но выжил, остался. Правда, часто думал: зачем?
А потом, когда здесь, в Москве, все сложилось, понял «зачем».
С камнем он работать умел. А в Москву приехал, чтобы выжить. Директор кладбища, бывший бакинец, дал кусок земли и сказал: «Работай! Найди команду, собери ребят, ну и живи, если сможешь!»
Степан смог. Вызвал племянника из Еревана. Нашел резчика Митю. Вместе поставили домик – «из чего было». Кровати и стулья нашли на помойке. Кое-как обжились.
Поначалу – ни клиентов, ни денег. Ну а потом как-то так пошло…
Резчик Митяй – детдомовский, бессемейный. Племянник Михо живет с сестрой-инвалидом. Дашка… Была нормальной и очень даже говорливой девицей. Но осталась одна. Родители попали в аварию. Оба погибли. Пришла ставить памятник им. Ну, и… сама понимаешь! Уже тогда замолчала. Врачи говорили – пройдет. Пока не проходит. Все время молчит…
Вот такая у нас компания, Олька! Вернее, у нас с тобой, да?
Ольга молча кивнула.
А те люди? Что приходили тогда, на шашлык?
Степан махнул рукой:
– Ааа!.. Сына они потеряли. Единственного. Прямо перед свадьбой. Девушка – невеста его. А с ней были мать и отец парня.
Девочка эта, Наташа, к ним переехала – ну, чтобы им было полегче. Так и живут как семья. Она для них дочкой стала. Вот так…
– Всех вы приютили и пожалели, – тихо сказала Ольга. – Вот и меня…
Степан несогласно покачал головой:
– Нет, это вы меня приютили! В своих сердцах. Живучий же я оказался!
И он засмеялся.
Памятник получился таким, как Ольга его и представляла: в меру скромным, спокойным – словом, достойным.
Михо и Митяй установили его сами, не доверив кладбищенским вороватым работягам.
Ольга посадила цветы – бессмертники и календулу. Даша обещала по весне посадить «анютки» – анютины глазки – любимый цветок бабушки Тони.
Степан твердо пообещал, что будут следить за памятником. «Езжай спокойно, девочка!»
Но уезжала Ольга, конечно же, неспокойно.
Долго бродила по квартире, гладила мебель и фотографии, сидела на бабушкином диванчике, плакала и просила ее помочь – там, в чужой стране.
Просила прощения за свой отъезд…
Подъехало такси. Ольга закрыла дверь. Мгновение молча постояла перед ней. И отправилась в путь. В другую жизнь…
Много работал. Денег в семье всегда не хватало. Мотался по стране, жена держала хозяйство. Домой всегда торопился с мешком и чемоданом подарков. Своим любимым!
В тот день пришла телеграмма: соседи срочно его вызывали домой. И никаких подробностей… Но он все понял – случилась беда.
…Их дом сгорел дотла. Не выдержала проводка. «Слава богу, – твердил он себе, – они не горели! Задохнулись гораздо раньше – от ядовитого пластикового дыма».
Стоял Степан на пепелище своей неудавшейся жизни и думал о смерти. Желал ее, как счастливый жених желает невесту в первую брачную ночь.
Но выжил, остался. Правда, часто думал: зачем?
А потом, когда здесь, в Москве, все сложилось, понял «зачем».
С камнем он работать умел. А в Москву приехал, чтобы выжить. Директор кладбища, бывший бакинец, дал кусок земли и сказал: «Работай! Найди команду, собери ребят, ну и живи, если сможешь!»
Степан смог. Вызвал племянника из Еревана. Нашел резчика Митю. Вместе поставили домик – «из чего было». Кровати и стулья нашли на помойке. Кое-как обжились.
Поначалу – ни клиентов, ни денег. Ну а потом как-то так пошло…
Резчик Митяй – детдомовский, бессемейный. Племянник Михо живет с сестрой-инвалидом. Дашка… Была нормальной и очень даже говорливой девицей. Но осталась одна. Родители попали в аварию. Оба погибли. Пришла ставить памятник им. Ну, и… сама понимаешь! Уже тогда замолчала. Врачи говорили – пройдет. Пока не проходит. Все время молчит…
Вот такая у нас компания, Олька! Вернее, у нас с тобой, да?
Ольга молча кивнула.
А те люди? Что приходили тогда, на шашлык?
Степан махнул рукой:
– Ааа!.. Сына они потеряли. Единственного. Прямо перед свадьбой. Девушка – невеста его. А с ней были мать и отец парня.
Девочка эта, Наташа, к ним переехала – ну, чтобы им было полегче. Так и живут как семья. Она для них дочкой стала. Вот так…
– Всех вы приютили и пожалели, – тихо сказала Ольга. – Вот и меня…
Степан несогласно покачал головой:
– Нет, это вы меня приютили! В своих сердцах. Живучий же я оказался!
И он засмеялся.
Памятник получился таким, как Ольга его и представляла: в меру скромным, спокойным – словом, достойным.
Михо и Митяй установили его сами, не доверив кладбищенским вороватым работягам.
Ольга посадила цветы – бессмертники и календулу. Даша обещала по весне посадить «анютки» – анютины глазки – любимый цветок бабушки Тони.
Степан твердо пообещал, что будут следить за памятником. «Езжай спокойно, девочка!»
Но уезжала Ольга, конечно же, неспокойно.
Долго бродила по квартире, гладила мебель и фотографии, сидела на бабушкином диванчике, плакала и просила ее помочь – там, в чужой стране.
Просила прощения за свой отъезд…
Подъехало такси. Ольга закрыла дверь. Мгновение молча постояла перед ней. И отправилась в путь. В другую жизнь…
