Нет, зефирка, твоя забота обо мне. Признайся, что ты переживала! Еда волнуется за того, кто собирается ее съесть. Трогательно, мармеладка, чертовски трогательно. Но не беспокойся, — Эш огляделся и понизил голос. — Графиня только говорит об этом на каждом своем дне рождения, но она никогда не решится напасть на меня. В конце концов, я чертовски крут.

— И почти так же скромен, — буркнула я, недоумевая, откуда он узнал мои мысли.

— О, сахарок, не язви. Еда не должна быть язвительной, — хихикнул Эш и тут же сменил тему: —