Когда я смотрел в окно, напротив меня на крыше, под дождем, сидела нахохлившаяся ворона и не шевелилась. Прошло много времени, а она все так и сидела, без движения, замерзшая, одинокая, тихо обдумывая какую-то свою воронью мысль. И меня охватило братское чувство, и одиночество разлилось в груди.