Не приказал ли он монахам молчать, прятать своего странного подопечного и ни в коем случае не везти его в больницу? И не следовало ли ему при таких обстоятельствах отменить поездку в Рим?

Юсьер, сжав губы в ниточку, покачал головой: нет, не знаю. Шарко продолжил:

— Когда аббат Франсуа отбыл в Рим — вероятно, затем, чтобы рассказать о пресловутой рукописи и получить инструкции, что делать дальше, — два монаха решили нарушить его приказ, отвезли умирающего в больницу и скрылись, не назвавшись, — ищи ветра в поле... Как вам такая гипотеза?

— Никуда она не годится, ваша гипотеза. Просто вы не ­знаете аббата Франсуа. Это добрый, хоро...

— Какого черта вы ничего не говорите по существу? — Шарко грохнул кулаком по столу. — Что вас так напугало, доктор?

Психиатр вздрогнул, взял в дрожащие руки рамку с фото­графией семьи и тихо ответил:

— Что меня напугало?.. Да оглянитесь вокруг — вам понятно, где вы находитесь? В этих горах вас и услышать некому, хоть изоритесь... Кто-то силой напоил восьмерых служителей Церк­ви святой водой, прежде чем сжечь их живьем посреди фолиантов с религиозными текстами...